Маркус разглядывал принца Эксоптера с отвращением. Этот аристократ уже достаточно ясно выразил свои предпочтения бесконечным потоком «учтивых» посланий, в которых Янусу откровенно приказывалось явиться пред его ликом, дабы получить указания о проведении операции. Все эти указания, само собой, заключались в одном–единственном слове — «отступление». Несмотря на разгром войска искупителей, принц желал бежать с награбленным золотом в Вордан. Флот, однако, не вышел бы в море без приказа Януса, а Янус попросту игнорировал послания принца.
«И мы сражаемся ради того, чтобы удержать на троне этого типа? — Маркус в который раз задумался над тем, кто пострадал бы, если бы они позволили Эксоптеру удрать без оглядки, раз уж он об этом так мечтает. — Хандараи уж точно не жаждут его возвращения. С другой стороны, в этом случае на карту поставлена честь короля Вордана и, безусловно, цена обещания помощи, данного представителем династии Орбоан. Не говоря уж о такой мелочи, как религиозные фанатики, которые — с принцем или без оного — жаждут сжечь нас живьем».
Среди тех, кого не взяли в поход, оказался и придворный гример. Искусной красно–белой маски, которую прежде представляло собой напудренное лицо принца, сейчас не было и в помине. Оказалась, что под ней скрывается самая заурядная физиономия с обвисшими щеками и толстыми, капризно надутыми губами. Вокруг макушки принца проступала венчиком жиденькая поросль волос, но сама макушка оставалась удручающе лысой.
— Если мы потерпим поражение, ваша светлость… — Янус сделал паузу. — Можете сказать его светлости, что если мы потерпим поражение, то с нами сгинут все его надежды вернуть себе трон, а потому я почитаю своим долгом приложить все усилия к тому, чтобы успешно завершить эту кампанию.
— Ваш долг — повиноваться его светлости! — возразил Раззан еще до того, как принц закончил говорить.
— Прошу прощенья, — сказал Янус. — Не в обиду будь сказано, но мой долг не имеет никакого отношения к его светлости принцу Хандара. Скорее уж к его величеству королю Вордана, которому я поклялся служить телом и душой. Он повелел мне спасти трон Вермиллиона, и я намерен исполнить это повеление даже ценой жизни.
Воцарилось долгое молчание. Принц пробормотал что–то, очень похожее на оскорбление. Раззан, помня вероятно, что Янус и без перевода прекрасно все понимает, лишь мгновение колебался, прежде чем перевести слова принца.
— Его светлость говорит, что вы возмутительно дерзки и наглы. Он обещает, что его друг и царственный родич король Вордана всенепременно узнает о вашем недопустимом поведении.
— В этом я не сомневаюсь, — отозвался Янус.
С помощью Последнего Герцога, например. После сражения с искупителями Маркус несколько раз видел мисс Алхундт в лагере, однако избегал бесед с ней. Да она и сама не настаивала. Маркус мог только гадать, достался ли на его долю хоть один абзац в тех донесениях, которые она отсылала на родину.
— Его светлость обдумает сказанное вами, — объявил Раззан. — Вы можете быть свободны.
— Благодарю, — отозвался Янус. — Полк завершит переправу к вечеру.
С этими словами ворданаи поклонились монаршей особе и избавили ее от своего присутствия. Сказать, что Избранник Неба выглядел недовольным, означало бы не сказать ничего.
— Он обдумает сказанное вами? — повторил Маркус, едва они вышли из шатра. — Что это значит?
— Это значит, что он переправится с нами через реку, — ответил Янус, — но не хочет говорить об этом вслух, чтобы не потерять лицо. Обоз переправился?
— Думаю, что уже да, — сказал Маркус, мельком глянув на красное предзакатное солнце. — Я поговорю с Фицем.
— Отлично. В таком случае прикажите четвертому батальону двигаться. И позаботьтесь о том, чтобы на судах осталось место для принца и его свиты, если они решат явиться на борт.
— А что будет, если они не явятся?
Янус пропустил этот вопрос мимо ушей.
Принц, само собой, не преминул явиться. Янус отправился с предпоследним рейсом, Маркус — с последним. Он устроился на носу баржи, между штабелями груза. Солнце уже зашло, и закатные краски на небе постепенно блекли. Кое–где в вышине уже мерцали первые звезды. По счастью, переправа не сулила опасностей даже в темноте — широкая, с ровным дном Тсели была на редкость благоприятна для судоходства.
Слуги принца возвели вокруг него шелковый полог, отгородив сиятельного господина и его высокородную свиту от остальных пассажиров. Баржа, впрочем, и так оказалась загружена от силы наполовину, и солдаты Первого колониального подчеркнуто держались подальше от хандараев. Точно так же они сторонились и Маркуса. В былые дни, до прихода искупителей, любой из них мог бы не задумываясь подойти к нему, поделиться свежими городскими сплетнями или посетовать на несправедливое распределение нарядов. Теперь же все знали, что Маркус на короткой ноге с новым полковником и, по всей видимости, высокопоставленное положение Януса отчасти отразилось и на нем.
