— Трудно сказать. Последствия единения непредсказуемы даже для тех, кто готовился к этому всю жизнь. Быть может, она потом проклянет нас обоих.
— Потом? — Винтер заглянула в серьезное личико Феор. — Ты в самом деле думаешь, что она выживет?
— О да. — По губам девушки скользнула едва заметная улыбка. Обв–скар–иот не остановить такой заурядной раной.
— Что это означает — «обв–скар–иот»? — По страдальческой гримасе Феор Винтер поняла, что произнесла это слово из рук вон плохо.
— Таково имя моего наата.
Это Винтер хотя бы понимала. «Наат» означало «заклинание» или «чары», а дословно — «то, что читается» или «чтение».
— Это значит, — продолжала Феор, — что–то вроде «магия для сотворения Хранителя». По крайней мере так меня учили.
— И оно… — Винтер запнулась. — Оно вылечит Бобби?
Феор кивнула:
— Но…
— Но?
Девушка опять глубоко вздохнула и вытерла глаза.
— Я — наатем. Мне дано соединить наат с человеком, но после того, как это произойдет, разорвать связь сможет только смерть. А до тех пор я не смогу соединить наат ни с кем другим. Быть может, мне за всю жизнь суждено свершить только одно соединение. — Она помолчала немного. — Вы спасли меня. Вас было несколько человек, но именно ты дал мне прибежище, хотя мог бы… — Феор осеклась, судорожно сглотнула и продолжила: — У меня нет иного способа отплатить за спасение.
— Феор, — произнесла Винтер, — ты не должна…
— Я так хочу. — Девушка поджала губы. — Вот только…
Она внезапно замолчала. Винтер завороженно смотрела не нее. После долгой паузы хандарайка договорила:
— …я приберегала это для тебя.
— Для меня? Но…
Несмотря на усталость и душевное смятение, Винтер почти мгновенно поняла, что к чему. Обв–скар–иот, сказала Феор, не соединится с мужчиной. Винтер собралась было все отрицать, но при одном взгляде на лицо Феор поняла, что в этом толку нет. Девушка с трудом сглотнула и медленно убрала руку с плеч хандарайки:
— И давно ты знаешь?
— С некоторых пор.
— Но как?..
Феор пожала плечами:
— Я наатем.
«Все дело в магии», — подумала Винтер и спросила:
— Но насчет Бобби ты не знала?
— Я провела с ней слишком мало времени. Рано или поздно я бы поняла.
— Почему же ты ничего не сказала?
— Зачем? — ответила Феор. — Тебе явно хотелось сохранить это в тайне. Ты бы места себе не находила, зная, что мне известен твой секрет. А я опасалась… — Девушка запнулась, покраснела. — Опасалась, что, если ты узнаешь о моем открытии, ни за что меня не отпустишь.
При этих словах Винтер невольно улыбнулась:
— В самом деле?
— Да, но только вначале, — заверила Феор. — Пока не узнала тебя ближе.
«Что ж, могло быть и хуже. Первый, кто меня разоблачил, не говорит по–ворданайски». Винтер покачала головой:
— Боже праведный, как же давно рядом не было человека, который знал бы, кто я такая!
Феор серьезно кивнула:
— Я думала, что, если тебя ранят в бою, я смогу сделать для тебя хотя бы это. Спасти твою жизнь, быть может, как ты спасла мою.
— Но если ты используешь этот свой наат сейчас, с Бобби, мне помочь уже не сможешь, — уточнила Винтер.
Феор вновь кивнула с несчастным видом.
— Действуй, — велела Винтер. — Мне просто придется уж как- нибудь выживать самой.
Она не могла бы сказать, когда именно начала принимать все это всерьез. Видимо, в тихой непреклонной вере Феор было что–то заразное. «Что ж, если это ее утешит, я подыграю ей», — думала Винтер. Непросто помнить, что, несмотря на серьезность, приобретенную за время служения в храме, Феор все еще оставалась ребенком.
— Хорошо, я сделаю это, — сказала Феор и с напором, словно споря с кем–то невидимым, повторила: — Сделаю! — В неярком свете, сочившемся сквозь брезент палатки, ее смугло–серое лицо казалось мраморным. Она обернулась к Винтер: — Мне нужна чаша с водой.
— Не уверена, что смогу добыть чашу, — отозвалась Винтер. — Котелок подойдет?
Феор сняла крышку с котелка, посмотрела внутрь и кивнула. Затем она обвела оценивающим взглядом палатку и повернулась к пологу, который прикрывал вход.
— Ты должна позаботиться о том, чтобы меня ни в коем случае не прервали. Не дай никому отвлечь меня от нее, понятно? Что бы ни случилось.
— Не думаю, что сюда кто–нибудь ворвется без спроса… — начала Винтер.
— Что бы ни случилось! — с нажимом повторила Феор. — Даже если… даже если сюда явится сам король Вордана. Этого нельзя допустить. Речь не только о ее жизни, но о моей тоже и… о многом другом.
— Ладно. Если сюда заявится его величество, я скажу ему подождать. — Винтер перехватила убийственный взгляд Феор и взмахнула руками. — Хорошо, понимаю!
— Когда все закончится, — продолжала девушка уже спокойней, — я, скорее всего, засну. И проснусь не сразу. Не пугайся.
— Усвоила, — сказала Винтер. — Что–нибудь еще?
Феор неловко поежилась:
— Это будет… в каком–то смысле все равно что зажечь маяк в темноте. Колдун, который следует с вашей армией, непременно заметит это. И возможно, станет выяснять, что происходит.
