Глаза его еще отчаянно отказывались верить тому, что видели, но тело, подхлестнутое чутьем, само отпрянуло назад, когда рука незнакомца вновь пришла в движение, почти небрежно нанося удар слева, который прорезал воздух, словно пушечное ядро. Маркус попятился, зашатался, теряя равновесие, и налетел спиной на сломанный стол в прихожей. Незнакомец размытым пятном промелькнул перед ним, и только отчаянный нырок в сторону помог Маркусу увернуться с его пути. С оглушительным, как разрыв снаряда, грохотом край стола разлетелся фонтаном щепок.
Маркус упал на пол, перекатился и уткнулся в потрепанный диван. Обломок сабли он выронил еще раньше и сейчас попытался сдернуть с пояса нож, но не успел — хандарай уже прыгнул на него. Маркус вновь откатился, уходя от столкновения, но на сей раз незнакомец это предвидел, и движение Маркуса прекратила ловко подставленная нога.
— Прощай, расхем! — прошипел хандарай, но, прежде чем капитан успел хотя бы дрогнуть, безволосый убийца исчез из поля зрения, отскочив быстрее, чем мог уловить взгляд. Над головой Маркуса сверкнула сталь, а затем опять раздался сокрушительный грохот, с каким врезается в цель осадный таран.
Встряска придала капитану сил подняться на колени, хотя каждый вздох до сих пор давался с трудом. В прихожей был Янус, сжимавший в руке шпагу, — это его атака вынудила убийцу увернуться. Ответный удар хандарая должен был припечатать полковника к дверному косяку, но Янус отклонился вбок, и кулак убийцы врезался в косяк с такой силой, что старинный песчаник дал трещину. При этом полковник успел полоснуть шпагой по боку противника. Тонкий клинок рассек рубаху, и вокруг прорехи заалела яркая кровь.
«По крайней мере его можно ранить». Маркус, шатаясь, поднялся на ноги, а незнакомец меж тем снова, уже с большей осторожностью, атаковал Януса. Он стремился проделать со шпагой полковника то же, что проделал с саблей Маркуса, — переломить ее сильным ударом, но проворный клинок остался за пределами досягаемости и, очертив круг в воздухе, оцарапал до крови рукав противника. Третья неудачная попытка, судя по всему, разъярила хандарая, и он, схватив ближайший стул, швырнул его в полковника, точно мяч. Янус увернулся — и тут же вынужден был броситься на пол, спасая свою жизнь, потому что вслед за стулом уже несся в атаку сам убийца.
Маркус огляделся в поисках хоть какого–то оружия. Наиболее подходящим ему показалась украшенная причудливым узором лампа, и капитан уже потянулся к ней, когда кто–то прошептал ему на ухо:
— Быть может, вам пригодится вот это, сэр?
Маркус посмотрел через плечо и увидел, что рядом с ним примостился на корточках Огюстен. Он держал в каждой руке по пистолету. Это были изящные безделушки из отполированного дерева, с серебряной чеканкой, но, что гораздо важнее, — заряженные и со взведенными курками. Без лишнего слова он схватил пистолеты.
— Осторожней, сэр, — предупредил Огюстен. — Чувствительные курки.
Маркус уже разворачивался с пистолетами в обеих руках. Янус выиграл несколько секунд, нырнув под сломанный стол, но незнакомец отшвырнул этот стол без малейшей натуги, точно дешевую игрушку. Когда он зашагал вперед, Маркус тщательно прицелился и даже сумел усмехнуться.
— Прощай, демон! — проговорил он, но эти слова потонули в грохоте пистолетного выстрела, который в замкнутом пространстве комнаты прозвучал сокрушительно громко.
Хандарай развернулся так резко, словно его ударили кулаком в плечо, и пошатнулся. Маркус бросил разряженный пистолет, перекинул другой в правую руку… и тут у него отвисла челюсть, потому что он не верил собственным глазам. Убийца поднял сжатую в кулак руку. Из кулака медленно капала кровь. Когда хандарай разжал пальцы, Маркус услышал, как с едва слышным звоном отскочила пистолетная пуля. «Он поймал ее», — подумал капитан.
— Ложитесь, сэр!
Маркус успел узнать голос Фица. Ни секунды не раздумывая, он бросился на пол и зажал руками уши. Грохот выстрелов, намного оглушительней первого, разорвал воздух, и Маркус услышал оголтелый свист пуль и цоканье рикошетов. За ними последовал жуткий — словно раздирали что–то — звук, пронзительный вопль, и постепенно наступила тишина.
Маркус осторожно поднял голову. Больше десятка солдат стояли по обе стороны наружной двери, и мушкеты у них в руках еще дымились. В коридоре за самым порогом лежал в луже ярко–алой крови еще один солдат — его рука вместе с изрядным куском плеча была оторвана начисто. Позади него прижался спиной к стене Фиц, и глаза у него округлились, как плошки. Убийца исчез бесследно.
К немалому изумлению Маркуса, сам он оказался невредим — по крайней мере, на первый взгляд. Он обнаружил, что Янус тоже способен встать на ноги без посторонней помощи. Взгляд, который полковник вперил в капитана, выражал почти сожаление.
— Сэр, — проговорил Маркус, когда обрел дар речи, — вы не ранены?
— Не думаю, капитан. — Янус бросил шпагу на пол и дотошно ощупал себя. — Нет, не ранен.
— Фиц! — окликнул через плечо Маркус. — У тебя все в порядке?
— Так точно, сэр!
