— Здесь нельзя оставаться, — сказала она. — Демоны просто выжидают, когда у нас закончатся силы.
— Похоже на то, — согласился Графф. — Только ведь в этом и загвоздка, понимаете? Ближе всего до выхода мы добрались в последнюю вылазку, да и то я потерял двоих людей. Если мы станем пробиваться наружу с боем, нас раздавят, как блох.
Двоих. На мгновенье у Винтер перехватило дыхание. Два человека погибли только ради того, чтобы спасти ее, Бобби и Феор. Она даже не знает, кто погиб, — это просто люди, рядовые, расходные боевые единицы из донесения о численности личного состава. Винтер подавила порыв спросить у Граффа имена погибших. «Потом. Если мы выберемся отсюда живыми».
— Святые недоноски, долбать их в рот! — шепотом выругалась она. Легче ей от этого не стало. — Подожди минутку.
Она отползла туда, где сидели Бобби и Феор. Капрал заканчивала перевязку. Винтер с удивлением обнаружила, что лицо хандарайки залито слезами. Бобби, перехватив ее взгляд, покачала головой.
— Вряд ли это от боли, сэр, она почти не пострадала. Может, просто перепугалась? Когда та тварь схватила тебя, я завопила так, что чуть потолок не рухнул.
— Не ты одна, — мрачно заметила Винтер. — Тебе сильно досталось?
— Да нет, только царапины.
Винтер кивнула и присела с другой стороны от Феор. Девушка подняла на нее взгляд. Темные глаза ее были наполнены слезами.
— Сильно болит? — спросила Винтер по–хандарайски.
— Нет, — ответила Феор. — У Бобби легкая рука. Все заживет.
— Тогда почему…
— Акатаэр. Мой брат. — Она слабо шевельнула рукой, указав за пределы каре. — Это его создания, дело его наата. Я чувствую его муки.
— Прости, но я не способна его пожалеть, — бросила Винтер резче, чем намеревалась. — Его демоны хотят нас прикончить.
— Они не демоны, — возразила Феор. — Они мертвые духи, привязанные к своим телам и принужденные служить.
— По мне, так это и есть демон, — отрезала Винтер. — Как нам убить их?
— Никак. Они уже умерли. Теперь их тела лишь сосуды для духа. Они будут существовать до тех пор, пока… — Феор осеклась, но все же договорила: — Пока сам Акатаэр не освободит их или не умрет.
— Замечательно. Есть что–нибудь, что поможет избавиться от них? — Винтер перебирала в памяти услышанные когда–то сказки. — Святая вода? Серебряные пули? Впрочем, у нас нет ни того ни другого. Может, почитать вслух Священное Писание?
— Ты не понимаешь, — вздохнула Феор. — Эти существа — не демоны, не отдельные сущности. Они — часть Акатаэра, часть его наата. Они мало–помалу пожирают его. Я видела, как он был изнурен и слаб после того, как за день поднял полдесятка таких существ… но чтобы столько? — Феор покачала головой. — От такого ему не оправиться.
— Вот как… — пробормотала Винтер. Феор перестала плакать, и теперь на лице ее была только безмерная усталость. Винтер почувствовала, что краснеет, и изо всех сил постаралась не замечать этого. Открыла рот — и тут же закрыла, обнаружив, что сказать ей, собственно, нечего. Феор улеглась на каменные плиты и закрыла глаза.
Фолсом похлопал Винтер по плечу. Она обернулась и неуклюже поднялась на ноги, которые тут же отозвались протестующей болью. Фолсом рукоятью вперед протянул Винтер ее офицерскую шпагу.
— Один из парней подобрал, — объяснил он.
— Спасибо. — Винтер сунула шпагу в ножны. Даже ладони у нее болезненно ныли. — И благодарю за то, что вышли мне навстречу.
Фолсом пожал плечами. Теперь, когда опасность отступила, здоровяк–капрал снова обрел обычную свою неразговорчивость.
— У тебя, наверное, нет блестящих идей насчет того, как нам отсюда выбраться?
Фолсом покачал головой. Винтер вздохнула и в поисках вдохновения принялась, хромая, прохаживаться вдоль сторон каре.
Солдаты не могли отдать честь и не смели даже на миг отвести глаз от чудовищ, которые подстерегали их за стеной штыков. Тем не менее Винтер даже сквозь безумолчное шипение белесого дыма слышала, как они перешептываются друг с другом. Чуть ли не каждый второй спешил заверить своих товарищей, что теперь, когда с ними лейтенант…
— Лейтенант Игернгласс нас вытащит.
— Он привел подкрепление. Наверняка привел.
— Лейтенант всегда что–нибудь придумает…
Чем больше ободряло солдат присутствие Винтер, тем меньше уверенности оставалось у нее самой. Она явственно ощущала, как на ее плечи ложится бремя ответственности за их надежду и веру, поминутно становясь все тяжелее, пока наконец девушке не захотелось рухнуть под этой ношей и попросту умереть. Неужели то же самое испытывают каждый день капитан Д’Ивуар или полковник Вальних? Может быть, в военной академии учат какой–нибудь магической формуле, которая помогает справляться с этим чувством? Или к нему просто со временем привыкаешь? И ведь это всего–навсего одна рота. Трудно даже представить, каково это, когда на тебя возлагает надежды весь полк.
