Привал был неизбежен в любом случае, так как понадобился почти весь остаток дня, чтобы навести в частях хотя бы отдаленное подобие порядка и расцепить сбившиеся в панике в груду повозки. Маркус поморщился, когда Фиц предъявил ему итоговый список последствий его выходки: сорок шесть человек заработали ссадины и шишки, четыре лошади получили такие тяжелые увечья, что их пришлось прикончить, а у одной из повозок сломалась ось, когда возчик загнал ту в канаву. Впрочем, могло быть и хуже. Потери в имуществе можно возместить, сломанное починить, и Маркус вздохнул с облегчением, узнав, что среди людей серьезно пострадавших не оказалось. А кто знает, сколько жизней сегодняшнее происшествие спасет в будущем? На заходе солнца Маркус направился в свою палатку с чувством умеренного оптимизма.
Он уже приблизился палатке, когда на его плечо опустилась чья- то могучая рука. Маркус вздрогнул, рывком развернулся, чтобы дать отпор наглецу, — и оторопело уставился в покрытое волосами лицо. Буйная поросль не в состоянии была скрыть насмешливую ухмылку.
— В чем дело, старший капитан? Нервничаем?
Капитан Морвен Каанос, командир третьего батальона, был высокого роста и отличался грузным сложением; продубленная до красноты кожа говорила о том, что он провел в Хандаре немало лет. Густая бородка клинышком, встопорщенные бакенбарды и запущенные усы почти целиком скрывали его лицо. В сочетании с кустистыми бровями вся эта растительность придавала капитану вид дикаря, отшельника либо забывшего об опрятности святого. Рука, которой он хлопнул Маркуса по плечу, скорее достойна была называться лапой и с тыльной стороны поросла волосами, густыми, как шерсть.
— День выдался долгий, — сказал Маркус, досадуя на собственную нервозность. — К тому же я собирался на минутку прилечь.
— Кто я такой, чтоб тебе мешать? — отозвался Мор с сильным акцентом, свойственным горцам. — Но все–таки я к тебе загляну, ты же не против, а? Надо бы кое о чем потолковать.
Капитан Д’Ивуар мысленно выдохнул с облегчением, но кивнул. Вдвоем они едва уместились в небольшой палатке. Маркус тяжело опустился на койку и принялся расшнуровывать сапоги, а Морвен остался стоять у полога, скрестив руки на груди.
— Слыхал я, — сказал он, — что за нынешнюю кутерьму мы должны благодарить тебя.
— Где ты это слыхал?
Мор поскреб пальцем кончик носа и пожал плечами.
— Тоже мне великий секрет! Полт, с тех пор как снял барабан, только об этом и говорит. Наверное, потому что половина наших ветеранов хотела свалить всю вину на него.
— Обозлились? — Маркус сосредоточенно воевал с узлом, который, казалось, намертво склеили пот и хандарайская пыль.
— Некоторые еще как обозлились. Ты выставил их на посмешище.
— Посмешище они сделали из себя сами. Стая бродячих собак и то лучше справилась бы с построением в каре.
— Ну знаешь! — вскипел Мор. — Твои ребятки из первого батальона тоже были не слишком проворны, так нечего тут искать виноватых!
— Я и не ищу, — заметил Маркус. Узел наконец–то подался, и он со вздохом облегчения стянул с ноги сапог. — Толпа недоучек–новобранцев и горстка старых ворчунов, от которых слишком долго никто ничего не требовал. Чего еще можно ожидать?
— Ну а ты–то чего ожидал? На кой все это устроил? Только не говори, что увидел какого–нибудь козопаса верхом на тощей кляче и со страху наделал в штаны!
— Я устроил все это, — мрачно проговорил Маркус, — поскольку знал, что именно так и выйдет, но его светлость изволили мне не поверить.
— Ага, — сказал Мор, расцепив скрещенные на груди руки. — Теперь–то мне все ясно.
Маркус нахмурился. Мор всегда с готовностью подозревал самое худшее в старших по званию офицерах, особенно если они были дворянского происхождения. В Колониальном полку не было принято ни рассказывать о том, как ты сам угодил в ссылку, ни расспрашивать других, чем они провинились перед законом, однако историю Мора знали все: он, по его же словам, незаконно сражался на дуэли с дворянином из–за благосклонности некоей девицы и случайно убил своего противника. Правда это или нет, но одно было очевидно: Мор испытывал неистребимую ненависть к аристократии и привилегиям знати.
— Он не так уж плох, — произнес Маркус. — Думаю, мы сработаемся. Ему просто нужен был небольшой урок, чтобы понять, что возможно, а что нет. Если полковник полагает, что после недели форсированного марша сможет повести всю эту толпу в бой…
— В бой? — откликнулся эхом Мор. — Ты думаешь, дело дойдет до драки?
— Скорее всего. Вряд ли мы пустились в такой путь исключительно ради укрепления здоровья.
— Если память мне не изменяет, этих чокнутых шут знает во сколько раз больше, чем нас. Его светлости об этом кто–нибудь сказал?
— Я и сказал, — ответил Маркус. — Впрочем, в бою не всегда важно численное преимущество.
— Всей душой надеюсь, что ты прав. Хотя я поставил бы десять против одного на то, что еще до конца месяца мы будем, поджав хвосты, удирать назад по этой же дороге.
— Как бы то ни было, — проговорил Маркус, принимаясь за второй сапог, — это не наша забота.
