Впрочем, рослый капрал уже сам поднимался на ноги. Левая половина его лица была покрыта пятнами и измазана кровью из нескольких мелких ран, однако он решительно отмахнулся от помощи Бобби и направился прямиком к Винтер. Вдвоем капралы рывком поставили ее на ноги и помогли удержаться в таком положении, хотя колени у нее все еще дрожали.
— Что это было? — спросил Бобби. — Ради всего святого, что же это такое было?
— Богомерзкое чудище, — пробормотал Фолсом.
— Это был фин–катар, — проговорила Винтер. Собственный голос показался ей бесконечно далеким из–за неумолчного гула крови в ушах.
Капралы разом уставились на нее.
— Фин… что? — переспросил Бобби.
— Фин–катар, — повторила Винтер. — В переводе это означает «божественный щит». Что–то вроде священного ордена. Телохранитель хандарайских священников. Прежних священников, — добавила она, напряженно сдвинув брови. — Не искупителей.
Фолсом нахмурился:
— Почему вы так думаете?
— Поглядите, какой он громадный, — сказала Винтер. — Все финкатары именно так и выглядят. Это дело рук священников.
Рослый капрал очертил над сердцем знак двойного круга.
— Колдовство!
— Да, ходят такие разговоры, — кивнула Винтер. — Колдовство либо какой–то трюк с порошками и зельями. Мне однажды сказали, что фин–катары едят только ядовитые плоды и пьют яд скорпионов. — Кажется, к ней понемногу возвращалась способность к логическому мышлению. — Вот только какого черта он оказался именно здесь?
— Так ведь в этом войске было полным–полно священников, — заметил Бобби.
— Искупители ненавидят прежних священников, — возразила Винтер. — Именно их в первую очередь обвиняют в том, что ханда- раи сбились с пути истинного.
Фолсом покачал головой:
— Неверные!
Винтер не знала, что здоровяк–капрал настолько набожен. Впрочем, она вообще о нем почти ничего не знала. Да и обо всех прочих, если уж на то пошло.
— Ни за что не поверю, что мы слышали его стон, — пробормотал Бобби, разглядывая мертвого великана.
— И правильно сделаешь. — Лихорадочное сердцебиение унялось, и Винтер вновь охватила безмерная усталость. У нее вдруг пропало всякое желание разыскивать и спасать невесть кого. — Но может быть, нам стоит вернуться. Одному Богу известно, кто еще тут мог затаиться.
Фолсом воодушевленно закивал. Скула его уже становилась лиловой, и в скором времени должен был появиться внушительный синяк. Бобби, однако, выглядел не так уверенно.
— По–моему, стонали совсем рядом, — сказал он. — Может быть…
И тут прозвучал другой голос, тоненький и шелестящий, словно шепот призрака:
— Умоляю… я здесь…
Бобби ошеломленно завертел головой, а Фолсом схватился за мушкет. Не сразу Винтер осознала, что эти слова были произнесены по–хандарайски. Оба капрата просто не поняли, что слышат просьбу о помощи. Винтер торопливо замахала на них рукой, веля помалкивать, и вслух спросила на том же языке:
— Где ты? Где?
— Повозка… — Голос был едва различим. — Помогите…
Винтер взглянула на перевернутую повозку — прочно сколоченную, внушительных размеров, явно чересчур большую для одного- единственного коня. Дно повозки было задрано вверх, стенки упирались в землю, образуя изрядный зазор. Выход спереди перекрывали козлы, но заднюю дверцу сорвало напрочь, и этот путь оставался свободен.
— Ты под повозкой? — спросила Винтер все так же по–хандарайски. — Можешь вылезать. Мы тебя не тронем, клянусь.
— Не могу, — прозвучал тихий ответ. Голос был совсем юным и, скорее всего, принадлежал женщине. — Я застряла. — Последовала долгая пауза, а затем — сдавленный мучительный вскрик. Когда голос раздался снова, он срывался от боли: — Не могу…
— Погоди. Потерпи немного.
Винтер направилась к повозке, намереваясь обогнуть ее сзади и заглянуть вниз, однако на полпути разглядела бледную руку, торчавшую из–под повозки ладонью вверх. Очевидно, когда повозка перевернулась, дощатая стенка пригвоздила руку женщины к земле, и несчастная угодила в западню. Неудивительно, что она не могла выбраться оттуда. Рука, придавленная массивной доской к земле, распухла и зловеще побагровела.
— Фолсом! — позвала Винтер. — Сможешь передвинуть эту штуку?
Рослый капрал с задумчивым видом приблизился к повозке, обошел ее сзади, где можно было ухватиться за дно, осторожно налег пробы ради и скривился.
— Вряд ли, — сказал он. — Чтобы перевернуть эту махину, нужна еще, самое меньшее, пара ребят.
— Хотя бы приподнять немного, — попросила Винтер. — Только на минуту.
Капрал уже заметил торчавшую из–под повозки руку и мрачно кивнул. Присев на корточки, он просунул обе руки под дно повозки и с надсадным мычанием выпрямился. Повозка, медленно вращая колесами, поднялась вместе с ним.
