По крайней мере, Винтер не заметила ни одной пушки. Присутствие их напрочь перечеркнуло бы все надежды на успешное сопротивление — глиняные стены были бы плохой защитой от пушечных ядер, а аскеры с радостью разнесли бы рыбацкие лачуги вдребезги и прошли победным маршем по развалинам. Ну что ж…
Минуты две она затаив дыхание наблюдала за приближением противника. У Бобби, приникшего к бреши в глиняной стене, обзор был получше.
— Что–то там у них происходит, — сообщил он. — То ли перестраиваются, то ли…
— Разделяются. — Винтер заметила то же самое. — Черт! Они отправят часть своих сил вперед, а остальных оставят в резерве.
— Нам придется изменить план?
— Уже некогда. Просто не стреляй, пока я не скажу.
Часть вражеских солдат осталась стоять посреди поля — невозмутимо, точно стадо мирно пасущихся коров, — а передовой отряд продолжил наступление на деревню. Винтер прикинула, что в нем две роты, то есть примерно двести сорок человек, двигавшихся четкой колонной шириной в полроты. Авангард уже миновал крайнюю пару хижин, чеканя шаг в такт размеренному бою барабанов. Винтер отчетливо различила хандарайского лейтенанта, который шагал перед первой шеренгой, вскинув над головой шпагу.
Девушка мысленно помолилась, чтобы солдаты не забыли ее приказа и у них хватило выдержки дождаться, пока хандараи подойдут поближе. Внезапность — бесценное оружие, а у них будет один только шанс его применить. Хотя если вспомнить, что в резерве остались еще две роты… Винтер решительно отогнала эту мысль.
По–видимому, Всемогущий внял ее молитве. Ни одного выстрела не разнеслось по деревне, когда в нее вошли аскеры. Щегольские сапоги их были заляпаны грязью. Голова колонны уже почти поравнялась с хижиной, в которой засела Винтер, а от этого места до причала оставалось меньше половины пути. Замыкающая шеренга колонны как раз входила в деревню.
— Сумеешь попасть в лейтенанта? — спросила Винтер Бобби.
Паренек нахмурился:
— Как–то это не очень честно, сэр.
— Прибереги честность для игры в мяч. Давай.
Бобби кивнул и припал на одно колено, положив дуло мушкета на край бреши. Человек, которого Винтер обрекла на смерть, был уже шагах в десяти и, по–прежнему ни о чем не подозревая, взмахивал в такт шагам сверкавшей на солнце шпагой, словно командовал парадом на дворцовой площади.
Грохот выстрела, заметавшись по тесной хижине многократным эхом, прозвучал оглушительно, как обвал в горах. Пороховой дым, окутавший дуло и затвор мушкета, заволок дыру в стене, но из дверного проема Винтер увидела, как лейтенант завертелся волчком на месте и упал.
И почти сразу же выстрелы загремели по всей деревне, из дверных проемов и брешей, пробитых в стенах хижин, вырвались облачка дыма. Сомкнутые ряды колонны были отменной мишенью, и многоголосые крики и стоны хандараев как нельзя лучше свидетельствовали об успешной операции. Бобби схватил мушкет Винтер, заряженный загодя, и вернулся на свою позицию у бреши. Девушка ненадолго задержалась у дверного проема.
Как она и надеялась, безупречно отлаженная дисциплина аскеров не дала солдатам броситься врассыпную, пока их командиры лихорадочно пытались понять, что происходит. После гибели лейтенанта приказы, по всей вероятности, выкрикивал охрипшим голосом какой–то бедолага–сержант. Между тем колонна прервала движение, и солдаты стояли не шелохнувшись под градом пуль, которые то свистели мимо, то жалили, словно смертоносные осы.
Впрочем, это не надолго. Никакой солдат, как бы ни был он вымуштрован, не станет покорно стоять в ожидании смерти, даже не попытавшись открыть ответный огонь. Тесные ряды хандараев начали рассыпаться, солдаты по одному и по двое припадали на колено, готовясь стрелять, либо озирались, высматривая врага. Из колонны раздались разрозненные мушкетные выстрелы, и к надрывному свисту и вою пуль прибавилось сухое цоканье ударявшихся о стены свинцовых шариков.
Винтер нырнула внутрь хижины, схватила мушкет, из которого стрелял Бобби, и принялась его перезаряжать. Бобби, уже сделавший второй выстрел, шлепнулся на пол рядом с ней и занялся другим мушкетом. Снаружи продолжалась пальба. Винтер не сомневалась, что аскерам приходится гораздо хуже. Определить, откуда стреляют засевшие в хижинах враги, было проще простого по клубам порохового дыма в дверных проемах и брешах. Гораздо сложней оказалось попасть в мелькающие за дымной пеленой неясные тени.
