— Много лет назад я оказался в… в сложной ситуации, — произнес он наконец отрывисто. — В результате передо мной встал выбор: либо потерять «Лиса», либо время от времени снабжать кое-кого информацией. В последнее время я начал задумываться, правильное ли решение тогда принял.
— Роракк, — повторила я, намеренно отгораживаясь от него этим именем.
Кончики губ Джейсона судорожно дернулись.
— Не угадала. Я помогаю одной блюстительнице по имени Боумен собирать информацию о Клане. Это она так интересуется этим Барэком — а теперь еще и тобой. Почему — можешь при случае спросить у нее сама.
Я судорожно хватала ртом воздух, чувствуя, как вся кровь отливает от моих щек, и дрожала, словно от холода. Морган сидел неподвижно и не сводил с меня мрачных задумчивых глаз, как будто ожидал, как я отреагирую на это. Я смотрела в синие озера его глаз, а в моем мозгу бушевала буря.
«Избегай блюстителей, скрывайся, держись в тени».
Побуждения, которые, как я в своей наивности считала, навсегда остались в прошлом, раздирали меня на части, сталкиваясь друг с другом, затмевая лицо Джейсона образами страха:
«Не отбирайте его у меня! — беззвучно закричала я. — Он — единственное, что у меня есть».
Я силилась овладеть ситуацией хоть на каком-то уровне.
И победила.
Что-то оборвалось. Голова у меня кружилась, и я мешком осела в кресло второго пилота. Словно испытующе касаясь языком больного зуба, я заглянула в свои мысли в поисках каких-либо признаков присутствия чужой воли. Их не было. Однако я ощущала скорее какую-то пришибленность, чем ликование.
«Если он — это действительно все, что у меня есть, — призналась я себе, — значит, все, что у меня есть, — это признавший свою вину доносчик, который в силу каких-то своих причин встал между мной и по меньшей мере двумя различными преследователями».
— Значит, все упирается в вас, Морган? — я попыталась говорить так, чтобы в моем голосе не прозвучало обиды. — Я знаю лишь то, что вы сказали мне. А никаких Боумен и Барэков не знаю. Мне ничего не известно ни о Клане, ни о мире, носящем название Камос. — Помолчав, я поняла, что мне не остается ничего иного, как продолжить. — Мне хочется верить, что вы намеревались помочь мне. Я не хочу даже думать о том, что нахожусь на этом корабле, направляющемся Оссирус знает куда, один на один с человеком, которому нельзя доверять. Так что доказательства совсем не помешали бы.
Джейсон уже успел вновь нацепить маску осторожного безразличия. Он развел руками.
— Я не могу доказать ничего из того, что сказал.
— Не можете или не хотите?
— Выбирай сама, Сийра.
Я молча переваривала его слова. Но все же наше пребывание здесь, на «Лисе», а не на Рете-VIII, должно было представлять собой что-то вроде доказательства.
— И вы не можете объяснить, что между нами происходит, почему я чувствую то, что чувствуете вы?
Он медленно покачал головой.
— Возможно, это известно Клану, но они обычно ревностно оберегают свои тайны.
— Вы — человек? — с внезапно охватившей меня подозрительностью спросила я.
Морган глухо рассмеялся, потом опустился в свое кресло, как будто вдруг совершенно обессилел.
— Да, малыш. — Он уткнулся лицом в руку, и его слова прозвучали приглушенно. — К тому же еще и весьма чистых кровей. Я могу перечислить двадцать поколений моих предков, восходящих еще от Первого корабля. Хотя до этого в моей генеалогии полная путаница. Но я действительно человек.
— Больше чем человек, — сказала я в конце концов, когда решила, что он закончил.
— Или меньше.
Пауза, последовавшая за этим загадочным предположением, затягивалась. Я подошла поближе и взглянула на него. Джейсон дышал ровно и глубоко. Глаза у него были закрыты, а измученное лицо казалось настороженным даже во сне. Кончиками пальцев я коснулась его руки.
В тот же миг я ощутила уже знакомый шок — мои чувства углубились, превратив в мои собственные и движение крови Моргана, и ритм его дыхания. По крайней мере, во сне Джейсон хотя бы куда меньше волновал меня. Я подавила желание немедленно отстраниться. Кто такой этот человек? Я изо всех сил пыталась не слушать тихий голос внутри меня, вопрошавший: «А ты сама кто такая?»
Я ощущала, как мое тело постепенно учится отделять эту поступающую информацию, как с каждой секундой мне все легче и легче становится удерживать свой ритм дыхания, не обращая внимания на ритмы Моргана. Какая-то часть моего существа воспринимала эту способность как нечто совершенно естественное. Другую же тошнило от раздваивающихся ощущений.
— Я становлюсь частью тебя, кем бы ты ни был, Джейсон Морган, и хочу ли я сама того или нет, — проговорила я еле слышно.
Слабый отголосок воспоминания всколыхнулся в моем мозгу, медленно обрел какую-то форму — воспоминания, нет, чего-то гораздо более расплывчатого — ощущения, пожалуй. Эта связь между нами только начинала существовать, была лишь первой в цепи других неведомых изменений.
Впервые за все это время я забеспокоилась о том, как это скажется на Моргане. Не таится ли здесь какая-нибудь опасность для него? Или для меня?
