– Тихо! – скомандовал Графф, и Фолсом гулко подхватил его выкрик. Один за другим солдаты смолкали, глядя на баррикаду и судорожно сжимая в руках оружие. Наконец стали слышны лишь негромкое поскрипывание судов, колышущихся у пристани, едва уловимый плеск воды и тихие голоса переговаривающихся совсем рядом бойцов. Слов было не различить, но Винтер в этом и не нуждалась. Ужасная картина вспыхнула перед ее мысленным взором во всей своей убийственной яркости.
– Аскеры здесь, – вслух сказала она. – Они разделились и рассыпались вдоль берега, за лодками. – Хотя стена барж с высокой осадкой заслоняла защитников баррикады от продольного огня с берега реки, она в то же время почти целиком скрывала из виду сам берег. У врагов была только одна причина занять такую позицию. – Они готовятся к штурму.
Графф грязно выругался и повернулся к солдатам:
– Примкнуть штыки! Хельголанд, останешься на стене! Остальные – строиться… нет, с колен не вставать! Две шеренги, мушкеты зарядить, без моей команды не стрелять!
– Сэр, – подал голос Бобби, стоявший рядом с Винтер, – нам лучше отойти назад.
Эти слова неприятно царапнули Винтер, однако она не могла не признать, что в предложении Бобби есть логика. Какой ей смысл торчать на линии огня, создавая помеху собственным солдатам? Винтер и Бобби пробрались через двойную шеренгу стоявших на коленях рядовых, которых готовил к бою Графф, и заняли позицию позади Фолсома и остальных – десяти с небольшим – солдат, которые заряжали мушкеты, торопливо забивая на место порох и пули.
К ним присоединился Графф – и как раз вовремя. Крик с баррикады возвестил о приближении хандараев, и миг спустя из-за дымовой завесы хлынули бегущие аскеры. На сей раз они не чеканили шаг под бой барабанов – волна бурых мундиров катилась к баррикаде, угрожающе сверкая примкнутыми штыками.
Стрелки на баррикаде не нуждались в приказах. Прогремели выстрелы. На расстоянии меньше чем в двадцать ярдов залп оказался без преувеличений убийственным. Те, в кого угодила пуля, валились как подкошенные, заливая кровью бегущих сзади. Ничто, однако, уже не могло остановить безудержный натиск атаки, и аскеры роем обезумевших ос неслись по узкой пристани, топча убитых товарищей.
Они добежали до баррикады и принялись карабкаться на борт баржи, поскальзываясь на влажных до сих пор досках. Один из аскеров сорвался с борта и кубарем покатился вниз, в толпу штурмующих, но прочие выбрались наверх. На секунду их бурые силуэты отчетливо прорисовались на синем фоне послеполуденного неба.
– Первая шеренга, пли!
Графф рассчитал все безукоризненно. Солдаты с баррикады, выстрелив, сразу бросились плашмя на пристань, и противник в десяти ярдах представлял собой мишень, которой позавидовал бы любой охотник. Залп прогремел оглушительней грома, и те, кто вскарабкался на баржу, зашатались, заскользили вниз по выгнутому борту и, безжизненно обмякнув, рухнули на пристань.
За ними, впрочем, последовали другие, которым больше некуда было деться: напор задних рядов колонны, что втягивались на огражденную с двух сторон пристань, поневоле гнал их вперед. Графф выждал, пока и эти аскеры вскарабкаются наверх, а затем скомандовал: «Пли!» – и второй залп скосил их, как траву. Их товарищи попытались ползком преодолеть склизкое дно перевернутой баржи и даже преуспели в этом, но ворданаи, притаившиеся в тени баррикады, хватали этих смельчаков и, стащив на пристань, пускали в ход штыки.
Куда опаснее были выстрелы, все чаще раздававшиеся со стороны сгрудившихся за баррикадой аскеров. Укрытие, что ни говори, работало на обе стороны – теперь уже люди Винтер превратились в открытую цель на камнях пристани, а хандараи благополучно укрылись за перевернутой баржой. Солдат во второй шеренге отпрянул назад, пронзительно закричав, и замертво повалился на стоявшую у пристани баржу. Остальные, забрав из стремительно тающего запаса заряженные мушкеты, открыли огонь по баррикаде, стараясь не дать хандараям поднять голову.
«Вот и все, – подумала Винтер. – Я не знаю, что делать дальше. Солдаты не побегут – да и не смогли бы, поскольку их почти буквально прижали к стене, – но так их просто перебьют всех до единого». Она глянула на тесно сбившихся за баррикадой аскеров и пожалела о том, что у нее нет хоть какой-нибудь пушки, – один заряд картечи живо расчистил бы пристань. Конечно, если б они могли переправить с собой орудия, то не угодили бы в такую переделку…
Винтер моргнула, не веря собственным глазам. Толпа бурых мундиров рассеивалась. Аскеры обратились в бегство – вначале задние ряды, потом передние, освободившиеся от их натиска. Солдаты тоже увидели это. Ликующие возгласы вновь зазвучали над пристанью, с каждой минутой становясь все громче.
«Но… они же загнали нас в угол! Почему?..»
