Винтер искоса глянула на Феор. Юная хандарайка пристально всматривалась в Бобби.
– Она говорит, что ей что-то видится, – перевела Винтер, и Феор кивнула:
– Она чует других, тех, кто обладает могуществом. Меня, например. И вполне вероятно, что в городе остался еще кто-то из детей Матери. Все, кого коснулась магия, способны чуять себе подобных – одни смутно, другие отчетливей, но… – Девушка вздохнула. – Как я тебе уже говорила, обв-скар-иот следовало бы соединить с той, которая с детских лет готова принять его дары. Что может обв-скар-иот сотворить с кем-то, настолько не готовым к соединению, – я не знаю.
Винтер снова повернулась к капралу, откашлялась и вдруг осознала, что не имеет ни малейшего понятия, с чего начать. Она заранее продумала этот разговор, но сейчас все старательно подготовленное в уединении комнаты напрочь улетучилось из головы. Винтер попыталась скрыть свою растерянность большим глотком пива, поперхнулась от горького привкуса и снова прочистила горло.
– Ладно, – наконец сказала она. – Дело в том, что…
И опять смолкла, оборвав себя на полуслове.
– В чем? – нетерпеливо спросила Бобби.
Винтер вздохнула:
– Ты не сходишь с ума. Хотя вполне можешь подумать, что с ума схожу… Просто выслушай, ладно?
Капрал покорно кивнула. Винтер набрала в грудь воздуха.
– Тебя ранило при атаке на холм, – продолжала Винтер. – Это ты знаешь. После боя мы разыскали тебя, и стало ясно, что дело плохо…
– Вы обещали, – очень тихо сказала Бобби.
– Никаких мясников, – подтвердила Винтер. – Фолсом отнес тебя в мою палатку, и Графф сделал все, что мог.
– А он… – Бобби наморщила лоб, силясь придумать, как бы половчее спросить, обнаружил ли Графф ее тайну, и при этом самой ее не выдать. Винтер сжалилась над ней и кивнула.
– Я все знаю, – призналась она.
– Ох! – Глаза Бобби округлились. – А еще кто?
– Графф, само собой. И Феор.
– Так вот почему вы взяли ее с собой, – сказала Бобби. – А я‑то ломала голову. – Она замялась. – И вы… вы не…
– Мы никому не скажем, если ты это имеешь в виду.
На лице Бобби отразилось неприкрытое облегчение. Она опустила глаза и, будто бы только заметив пиво, рискнула отхлебнуть из кружки. И скривилась, распробовав вкус.
– В первый раз никому не нравится, – машинально заметила Винтер.
– Зачем же тогда пробуют во второй раз?
– Может, из неукротимого любопытства. – Она покачала головой. – Как бы то ни было, это еще не все.
– Значит, Графф залатал меня?
– Графф сказал, что ты умираешь, – ответила Винтер, – и что он ничего не может сделать. Только после того, как он ушел, Феор…
Винтер остановилась. Все-таки это был критический момент, та самая часть ее рассказа, над которой от души посмеялся бы всякий современный, цивилизованный человек. Правда, Бобби вряд ли станет смеяться – в конце концов, она сама живое свидетельство того, что произошло, – но все равно Винтер помимо воли покраснела.
– Феор излечила тебя, – выдавила она. – Магией. Я даже не стану притворяться, будто понимаю, как она это сделала.
– Магией? – Бобби посмотрела на хандарайку, и та, не дрогнув, встретила ее взгляд. – Молилась или как? Она ведь, кажется, священнослужительница…
– Нет, не молилась. – Винтер закрыла глаза. – Понимаю, что это звучит дико, но я присутствовал при этом и видел все своими глазами. Магия была настоящая, и… – Она осеклась, не в силах подобрать нужные слова, затем вновь помотала головой и сердито глянула на Бобби. – Ты же видела пятно белой кожи на животе. Оно все такое же странное?
Бобби кивнула:
– Но ведь это просто шрам или вроде того? Разве нет?
– Это не шрам. И ты знаешь об этом.
Наступило долгое молчание. Винтер и Бобби уставились на Феор, но та и бровью не повела.
– Значит… – проговорила Бобби, – значит, она волшебница?
– Говорю же, я сам понимаю не больше твоего. Феор зовет себя наатемом, дословно это означает «тот, кто прочел». Заклинание, которое она использовала, – Феор сказала бы наат, «чтение», – называется, если я правильно понял, обв-скар-иот. Кроме этого… – Винтер развела руками. – Не знаю, насколько тебя это утешит, но Феор, прежде чем взяться за дело, испросила моего разрешения. Наверное, опасалась, что ты не захочешь такой жизни. Я приказал ей действовать. Так что если ты злишься – можешь злиться на меня.
Бобби молчала, только не сводила с нее глаз. Винтер отхлебнула пива.
– Я взял Феор с собой, потому что подумал, что у тебя могут быть вопросы, – сказала она. – Если нужно, я переведу.
Капрал медленно кивнула. Феор искоса глянула на Винтер.
– Я ей все рассказала, – сообщила Винтер по-хандарайски.
– Я догадалась об этом по ее лицу, – ответила Феор. – Спроси, как она чувствует себя сейчас – если не считать странных ощущений.
– Феор хочет знать, как ты себя чувствуешь, – перевела Винтер. – Она говорит, что твои видения – что-то вроде побочного действия заклинания.
– Я чувствую себя прекрасно, – сказала Бобби.
Винтер перевела этот ответ Феор.
– Она будет сильнее, – произнесла та, – и станет меньше нуждаться во сне. Раны ее начнут заживать чрезвычайно быстро.
Винтер моргнула:
– Ты мне об этом не говорила!
– У меня не было времени, – ответила Феор.
