– Б-боже, как х-холодно, – пробормотала капрал, крепко обхватив себя руками за плечи. – Днем было такое пекло, что я думала, свалюсь замертво. Почему же сейчас такой холод?
Винтер помотала головой. И вдруг, повинуясь порыву, взяла девушку за руку, притянула ближе. Бобби ошеломленно вскинула голову.
– Ну, не робей, – сказала Винтер. – Это же старый солдатский обычай – жаться друг к другу, чтобы согреться холодной ночью. Я читала, что, когда Фарус Пятый воевал с мурнскаями, его солдаты целыми ротами сбивались в кучу, чтобы не замерзнуть до смерти. – Она улыбнулась. – Мне всегда трудно было представить эту картину. Сотня здоровенных потных парней с нелепыми усами, какие носили тогда все мужчины, – видела старинные полотна? Могу представить, какая стояла вонь.
Бобби слабо хихикнула. Подобрав ноги, она уселась на землю рядом с тюфяком, и Винтер обняла ее за плечи.
– Заметь, – сказала она, – я вовсе не считаю, что от меня сейчас пахнет хоть чуточку приятней.
– И от меня, – прошептала Бобби. – Я бы душу продала, только бы принять ванну!
– Горячую ванну, о да! – мечтательно подхватила Винтер. – Тебе когда-нибудь доводилось дежурить в купальне «тюрьмы»?
Бобби скривилась:
– Постоянно. Мы терпеть не могли этого дежурства. Драишь плитки, драишь…
– Со временем я стала ждать его с нетерпением. – После того как Джейн посвятила ее в радости непослушания. – Понимаешь, никто не проверяет, чем ты там занимаешься, а дверь можно запереть изнутри. Я готовила горячую воду с мылом, для запаха, потом наполняла какую-нибудь ванну и отмокала в ней часами.
– Правда? – Бобби хихикнула. – И тебя ни разу не поймали?
– Ни разу. Директриса Дальгрен как-то похвалила меня за внимание к деталям. – Винтер сжала плечо девушки. – Ложись, я подвинусь.
Тюфяк был довольно узкий, и Винтер пришлось уступить большую его часть Бобби, но ее это устраивало. И так в самом деле было теплее, особенно когда Винтер укрыла их обеих тонким одеялом. Бобби лежала, напрягшись всем телом, как тетива, и до сих пор то и дело начинала дрожать. Винтер взяла ее ладони в свои – руки у Бобби были как ледышки.
Некоторое время они лежали молча. Мало-помалу Бобби, согретая чужим теплом, расслабилась, обмякла – так разжимается судорожно стиснутый кулак. Винтер позволила себе закрыть глаза и обнаружила, что начинает засыпать.
«Интересно, что скажут солдаты, когда обнаружат нас утром?» – Винтер попыталась ощутить беспокойство при этой мысли – не вышло.
– Винтер? – окликнула Бобби. – Можно тебя кое о чем спросить?
– Только если мне тоже можно будет кое о чем спросить тебя.
– Справедливо. Тогда ты первая.
– Как тебя зовут на самом деле? Мое настоящее имя ты знаешь.
Девушка помолчала.
– Меня всегда звали Бобби, – наконец сказала она, – только полное имя Ребекка, а не Роберт. Форестер – фамилия моей матери. Отца я не знала.
– Вот оно как. Это удобно. Меня в «тюрьме» звали Фаруссон, но это вымышленная фамилия, которую всегда дают сиротам. «Игерн- гласс» я взяла из одной книжки.
– Хорошая фамилия, – заметила Бобби. – Звучит вполне по- солдатски.
Снова наступило молчание.
– Ты хотела меня кое о чем спросить, – напомнила Винтер.
– Просто… – Бобби замялась. – Просто хотела узнать правду. О твоем побеге. Я слыхала добрую сотню разных историй, но все они какие-то ненастоящие.
– Ясно. – Винтер с трудом сглотнула. – Рассказ будет долгий.
Бобби поерзала, чуть теснее прижавшись к ней.
– А я и не собираюсь никуда уходить.
– Я не… – Винтер осеклась, и наступила зияющая тишина. Она почувствовала себя немного неловко, вновь прижавшись к Бобби.
– Если не хочешь рассказывать, то и не нужно, – негромко проговорила девушка.
Винтер сделала долгий выдох:
– Не то чтобы не хочу. Просто я никогда и никому об этом не рассказывала.
– Конечно! – отозвалась Бобби. – Кто еще мог бы тебя понять?
Так оно и есть, подумала Винтер. Вряд ли ей когда-нибудь довелось бы встретить другую воспитанницу жуткого заведения миссис Уилмор. Возвращаться туда она уж верно не собиралась. И все же заставить себя заговорить оказалось неимоверно трудно – все равно что встать беззащитной под вражеским огнем.
– В «тюрьме», – произнесла она, – была девушка по имени Джейн. Ее привезли, когда мне было лет четырнадцать или, может, пятнадцать – не помню. В то время я была… не то чтобы примерной узницей, но близко к тому. Когда я впервые увидела Джейн…
– Сколько времени ты провела в «тюрьме»? – перебила Бобби.
– Я жила там с тех пор, как себя помню. Наверное, лет с шести, не больше.
– Чем могла провиниться шестилетняя девочка?
– Маленьких девочек забирают в «тюрьму» за провинности родителей, – мрачно ответила Винтер. – Думаю, мой отец был преступником… или, возможно, мать.
– Понимаю. – Бобби шевельнулась, прижимаясь к ней. – Значит, ты познакомилась с девушкой по имени Джейн…
