– Здесь нельзя оставаться, – сказала она. – Демоны просто выжидают, когда у нас закончатся силы.
– Похоже на то, – согласился Графф. – Только ведь в этом и загвоздка, понимаете? Ближе всего до выхода мы добрались в последнюю вылазку, да и то я потерял двоих людей. Если мы станем пробиваться наружу с боем, нас раздавят, как блох.
Двоих. На мгновенье у Винтер перехватило дыхание. Два человека погибли только ради того, чтобы спасти ее, Бобби и Феор. Она даже не знает, кто погиб, – это просто люди, рядовые, расходные боевые единицы из донесения о численности личного состава. Винтер подавила порыв спросить у Граффа имена погибших. «Потом. Если мы выберемся отсюда живыми».
– Святые недоноски, долбать их в рот! – шепотом выругалась она. Легче ей от этого не стало. – Подожди минутку.
Она отползла туда, где сидели Бобби и Феор. Капрал заканчивала перевязку. Винтер с удивлением обнаружила, что лицо хандарайки залито слезами. Бобби, перехватив ее взгляд, покачала головой.
– Вряд ли это от боли, сэр, она почти не пострадала. Может, просто перепугалась? Когда та тварь схватила тебя, я завопила так, что чуть потолок не рухнул.
– Не ты одна, – мрачно заметила Винтер. – Тебе сильно досталось?
– Да нет, только царапины.
Винтер кивнула и присела с другой стороны от Феор. Девушка подняла на нее взгляд. Темные глаза ее были наполнены слезами.
– Сильно болит? – спросила Винтер по-хандарайски.
– Нет, – ответила Феор. – У Бобби легкая рука. Все заживет.
– Тогда почему…
– Акатаэр. Мой брат. – Она слабо шевельнула рукой, указав за пределы каре. – Это его создания, дело его наата. Я чувствую его муки.
– Прости, но я не способна его пожалеть, – бросила Винтер резче, чем намеревалась. – Его демоны хотят нас прикончить.
– Они не демоны, – возразила Феор. – Они мертвые духи, привязанные к своим телам и принужденные служить.
– По мне, так это и есть демон, – отрезала Винтер. – Как нам убить их?
– Никак. Они уже умерли. Теперь их тела лишь сосуды для духа. Они будут существовать до тех пор, пока… – Феор осеклась, но все же договорила: – Пока сам Акатаэр не освободит их или не умрет.
– Замечательно. Есть что-нибудь, что поможет избавиться от них? – Винтер перебирала в памяти услышанные когда-то сказки. – Святая вода? Серебряные пули? Впрочем, у нас нет ни того ни другого. Может, почитать вслух Священное Писание?
– Ты не понимаешь, – вздохнула Феор. – Эти существа – не демоны, не отдельные сущности. Они – часть Акатаэра, часть его наата. Они мало-помалу пожирают его. Я видела, как он был изнурен и слаб после того, как за день поднял полдесятка таких существ… но чтобы столько? – Феор покачала головой. – От такого ему не оправиться.
– Вот как… – пробормотала Винтер. Феор перестала плакать, и теперь на лице ее была только безмерная усталость. Винтер почувствовала, что краснеет, и изо всех сил постаралась не замечать этого. Открыла рот – и тут же закрыла, обнаружив, что сказать ей, собственно, нечего. Феор улеглась на каменные плиты и закрыла глаза.
Фолсом похлопал Винтер по плечу. Она обернулась и неуклюже поднялась на ноги, которые тут же отозвались протестующей болью. Фолсом рукоятью вперед протянул Винтер ее офицерскую шпагу.
– Один из парней подобрал, – объяснил он.
– Спасибо. – Винтер сунула шпагу в ножны. Даже ладони у нее болезненно ныли. – И благодарю за то, что вышли мне навстречу.
Фолсом пожал плечами. Теперь, когда опасность отступила, здоровяк-капрал снова обрел обычную свою неразговорчивость.
– У тебя, наверное, нет блестящих идей насчет того, как нам отсюда выбраться?
Фолсом покачал головой. Винтер вздохнула и в поисках вдохновения принялась, хромая, прохаживаться вдоль сторон каре.
Солдаты не могли отдать честь и не смели даже на миг отвести глаз от чудовищ, которые подстерегали их за стеной штыков. Тем не менее Винтер даже сквозь безумолчное шипение белесого дыма слышала, как они перешептываются друг с другом. Чуть ли не каждый второй спешил заверить своих товарищей, что теперь, когда с ними лейтенант…
– Лейтенант Игернгласс нас вытащит.
– Он привел подкрепление. Наверняка привел.
– Лейтенант всегда что-нибудь придумает…
Чем больше ободряло солдат присутствие Винтер, тем меньше уверенности оставалось у нее самой. Она явственно ощущала, как на ее плечи ложится бремя ответственности за их надежду и веру, поминутно становясь все тяжелее, пока наконец девушке не захотелось рухнуть под этой ношей и попросту умереть. Неужели то же самое испытывают каждый день капитан Д’Ивуар или полковник Вальних? Может быть, в военной академии учат какой-нибудь магической формуле, которая помогает справляться с этим чувством? Или к нему просто со временем привыкаешь? И ведь это всего-навсего одна рота. Трудно даже представить, каково это, когда на тебя возлагает надежды весь полк.
