Он не мог знать наверняка! Мысль эта донимала и мучила, словно сломанный зуб, неприятная, но совершенно неотвязная. Он не мог знать наверняка. Был один момент, краткий миг, после того как отгремел первый залп. полминуты или около того, когда ворданайский строй не был защищен ничем, даже штыками. Если бы хандараи смогли завершить атаку, этот строй разлетелся бы вдребезги, как стекло. Спасай свою шкуру, и плевать, что будет. Маркус точно знал, что он и сам был на волосок от того, чтобы вонзить шпоры в бока Мидоу и поскакать куда глаза глядят. Быть может, именно потому он так и терзался.
Ничего подобного, конечно же, не произошло. И все же он не мог знать, что хандараи дрогнут. Знать наверняка – не мог. Янус метнул кости, и ему выпали шестерки, но при мысли о том, что все могло выйти иначе, Маркусу становилось тошно.
Хуже того, он так и не понял – зачем? Зачем нужно было так долго сдерживать огонь? Зачем вообще нужно было разворачивать полк, чтобы встретить лицом к лицу эту бесчисленную орду? Маркусу хотелось решительно подойти к полковнику и потребовать ответа… но это невозможно. Полковники не обязаны разъяснять свои стратегические планы подчиненным.
Если он до сих пор был чрезмерно уверен в себе, то теперь его уже ничто не остановит. Маркус припомнил странный блеск в серых глазах Януса – и содрогнулся. Он не мог знать наверняка. И все же действовал так, как будто знал.
– Вас что-то беспокоит, капитан.
Маркус только сейчас осознал, что рассуждает вслух, а рядом едет мисс Алхундт. Он поднял взгляд на ее запыленные очки и выдавил натужную улыбку:
– Извините, мисс Алхундт. Я вас не заметил.
Женщина махнула рукой:
– Вы были чем-то поглощены. Я просто поинтересовалась, чем именно.
– Устал. – сказал Маркус. – Просто устал.
И это была чистая правда. Энергия вытекла из него, как вытекает вода из ванны, когда выдергивают пробку, осталась только невыразимая пустота. Маркус мечтал сейчас только о том, чтобы отыскать какую-нибудь койку и забыться сном, – и это несмотря на то, что день едва перевалил за середину. Увы, пока он не мог себе такого позволить. Слишком многое предстояло еще сделать. Курьеры уже отправились к батальонам с его приказом – перегруппироваться по краям лагеря искупителей и выставить часовых, пока специально выделенные отряды будут сгонять пленных. Маркус не желал допускать разнузданного насилия над гражданскими, и по крайней мере в этом Янус с ним согласился. Утомительные, тягостные хлопоты по уходу за ранеными и погребению погибших затянутся, как обычно, дотемна.
Конь мисс Алхундт изящно переступил через валявшегося на дороге мертвеца – тот лежал ничком, и спина его была разрублена до костей кавалерийским палашом.
– Должна вам признаться, что, когда искупители оказались слишком близко, я усомнилась в нашем успехе. Ситуация показалась мне чрезмерно рискованной. Впрочем, – добавила женщина, перехватив взгляд Маркуса, – я отнюдь не знаток военного дела.
Губы капитана дернулись. Он не сказал ни слова, но мог поклясться, что собеседница прочла по его лицу все, что было ей нужно.
– И вместе с тем, – продолжала она, – это безусловная победа. Даже его светлости, скорее всего, не к чему будет придраться.
«Так, – подумал Маркус, – с меня довольно».
– К чему вы клоните, мисс Алхундт? Чего вы хотите от меня?
– Я хочу знать, кому и чему вы преданы.
– Как обычно, – проворчал Маркус. – Королю, стране и своему командованию.
– Именно в такой последовательности?
– Я не намерен играть с вами в словесные игры.
– Это не игра, капитан. Мне нужна ваша помощь.
На мгновение – всего лишь на краткий миг – Маркусу почудилось, что мисс Алхундт говорит искренне. Она улыбалась все так же скромно, однако в глазах таилось иное выражение. То был взгляд человека, замершего на краю бездонной пропасти. Затем женщина отвернулась.
– Что это? – проговорила она.
– Где?
– Вон там, – указала она рукой. – Видите – дым. Может, там тоже шел бой?
Маркус поднял глаза. Впереди, за следующим изгибом дороги, поднимался столб дыма. Не серый с примесью белого пороховой дым, который в любом случае тянулся бы вдоль земли, как туман. Нет, это был густой черный дым от горящего дерева, холстины, повозок, амуниции, одеял…
– Зверя мне в задницу! – прорычал Маркус, посылая Мидоу в галоп. – Во что это такое они вляпались?
Винтер усталым шагом возвращалась к ущелью, в котором нашла пристанище ее поредевшая рота. Едва окончился бой с искупителями, ворданаи наскоро собрали раненых и бросились искать укрытие. Поиски привели их к узкой, выточенной ветрами в подножии высокого холма расселине, которую без труда можно было перекрыть с обеих сторон. Только тогда Винтер сочла безопасным объявить роте отдых, а сама вдвоем с Бобби осторожно выбралась на безлюдный склон, чтобы разведать, чем все закончилось.
