«Стойте, стойте, стойте, – думает Якоб. – А почему он готов заплатить такую высокую цену?»
– Господин де Зут онемел от радости, – уверяет Гроте настоятеля.
«Фокус со змеей мне весь разум отшиб, – думает Якоб. – Но сейчас требуется ясность мыслей».
– В жизни не встречал такого достойного парня! – Гроте хлопает его по плечу.
«Монополия, – догадывается Якоб. – Он хочет установить монополию, хотя бы временно».
– Я продам шесть ящиков, – заявляет писарь. – Не восемь.
Эномото понял. Он почесывает ухо и смотрит на Гроте.
Улыбка Гроте означает: «Не о чем беспокоиться».
– Подождите чуток, ваша милость!
Повар утаскивает Якоба в уголок, рядом с ящиками, где прячется Вех.
– Слушайте, я знаю, что Звардекроне установил планку – восемнадцать за ящик.
– Вам-то откуда знать, – изумляется Якоб, – кто меня финансирует в Батавии и какие у него требования?
– Не важно откуда, но я
– В таком случае, – отвечает Якоб, – пусть будет ничего.
– Вы, видно, не поняли! Покупатель – высокопоставленное лицо, ага? Везде поспел: и в городской управе имеет вес, и в Эдо; ростовщиков деньгами ссужает, аптекарям лекарства поставляет. Говорят, он даже… – дыхание Гроте отдает куриной печенкой, – предложил в долг оплатить взятки градоправителю до следующего года, пока не придет очередной корабль из Батавии! А я ему пообещал продать всю партию ртути целиком…
– Придется, значит, разобещать.
– Нет-нет-нет! – едва не скулит Гроте. – Вы не понимаете…
– Что тут понимать? Вы ни с того ни с сего заключили сделку на мои товары. Я отказываюсь плясать под вашу дудку, и вы теперь потеряете плату за посредничество, только и всего.
Эномото что-то говорит Ёнэкидзу; голландцы прекращают спор.
– Настоятель сказать… – Ёнэкидзу прокашливается. – Сегодня продавать только шесть ящиков. Значит, он покупать сегодня шесть ящиков.
Эномото продолжает свою речь. Ёнэкидзу кивает, о чем-то переспрашивает и снова начинает переводить.
– Господин де Зут, настоятель Эномото отправить на ваш частный счет в казначействе шестьсот тридцать шесть кобан. Писец из управа делать запись об уплата в книга Компании. Когда вы убедиться, что все в порядке, его люди забрать шесть ящиков ртуть из пакгауз Эйк.
Невероятная скорость!
– Разве ваша милость не хочет сперва посмотреть товар?
– А-а, – вмешивается Гроте, – господин де З. у нас такой занятой парень… Я позволил себе маленькую вольность – одолжил ключ у господина ван К. и показал нашему гостю образчик…
– В самом деле вольность, – говорит Якоб. – И немаленькая.
– Сто шесть за ящик, – вздыхает Гроте. – Надо было подшустриться, ага?
Настоятель ждет решения.
– Господин Дадзуто, мы сегодня заключаем сделку?
– Он заключит, ваша милость! – заявляет Гроте с акульей улыбкой. – Еще как заключит!
– А как же формальности, – спрашивает Якоб, – документы о продаже, мзда?..
Эномото отмахивается, словно от комара.
– Я же говорю! – Гроте сияет улыбкой святоши. – Весьма высокопоставленное лицо!
– В таком случае… – У Якоба уже не осталось возражений. – Да, ваша милость. Сделка состоится.
Ари Гроте вздыхает так, будто с плеч свалилась вся тяжесть мира.
Настоятель хладнокровно произносит короткую фразу по-японски.
– «Что не продать сегодня, – переводит Ёнэкидзу, – вы продать скоро».
– Значит, господин настоятель знает меня лучше, чем я сам, – с вызовом отвечает Якоб.
– Сродство. – Все-таки последнее слово остается за настоятелем.
Он кивает Косуги и Ёнэкидзу и вместе со свитой удаляется прочь.
– Вылезай, Вех, уже можно.
Якоб ощущает смутное беспокойство, хоть ему и предстоит сегодня лечь в постель намного более богатым, чем утром, когда он выпал из нее при начале землетрясения. «Если только, – напоминает он себе, – господин настоятель Эномото сдержит свое слово».
