Хлопнула входная дверь, и к кровати подошел Карр. Ему хватило беглого взгляда, чтобы все понять.
– Что, плохи дела? – спросил он, прищурив глаз.
– Ужасно, – заплетающимся языком ответил Эл.
– Это лихорадка, сынок, – вздохнул старик. – Плата за вход, которую Матерь Север берет с каждого гостя. Но ничего! Дня два-три, и снова будешь бегать, как олень. А пока я сварю тебе лекарство. Да, лекарство. Дикий мед, корень флании и красная соль. На вкус так себе, зато поднимает на ноги даже безнадежных. Лежи, лежи, вставать тебе нельзя – голова закружится, потеряешь сознание. Все, отдыхай.
Эл закрыл глаза и словно провалился в глубокий и темный колодец. Там было то жарко, то холодно, свет то и дело сменял тьму, и постоянно слышался какой-то гул.
Иногда он ненадолго пробуждался, и тогда Карр подносил какую-то жутко вонючую жидкость, одновременно соленую и сладкую – ее приходилось пить, обжигая губы и горло.
Эл не смог бы точно сказать, сколько времени он провел в горячке – казалось, что прошло несколько часов, а на самом деле может быть много дней. Поэтому когда сознание вернулось, а боль в теле ушла, Эл решил даже не спрашивать, чтобы не расстраиваться.
Он сел на кровати и осмотрелся. Дом отшельника-северянина не отличался порядком, но при этом был каким-то удивительно уютным и теплым. Пахло углем, дымом, грушами и хлебом. Эл встал на ноги и подошел к окну. И едва не задохнулся от изумительного вида, открывшегося ему. За тонким стеклом в белом сиянии сверкали разноцветные искры. Невероятной синевы небо, расчерченное белыми перьями высоких облаков, казалось бесконечным, в него хотелось улететь и парить долго-долго, забыв о тревогах и делах.
О делах! Эл вздрогнул и подскочил к кровати. Он точно помнил, что ложился спать, убрав посох под какую-то ткань, лежавшую у стены. Но сейчас там ничего не было. Ни слева, ни справа, нигде. Руки задрожали, в горле пересохло. Эл, с трудом сдерживая панику, оглядел комнату и попытался подумать, где старик мог спрятать реликвию. В шкафу? В комоде? Под креслом? Но что делать? Шарить по углам без ведома хозяина? Нет, нет! Дождаться и спросить, вот что.
Тут как раз заскрипела входная дверь. Эл сделал шаг вперед и громко спросил старика:
– Карр, скажи, пожалуйста, куда ты убрал мой посох?
– Для начала здравствуй. Потом с выздоровлением тебя.
– Здравствуй. И спасибо. Но все же?
– Твоя трость… Очень интересная штучка, надо сказать.
Эл похолодел. Его руки сами собой сжались в кулаки, в висках застучала кровь. Карр тем временем расположился в своем мягком кресле и достал длинную курительную трубку.
– Видишь ли, сынок, – произнес старик, чиркая кремнем. – Пока ты валялся в горячке, выбирая между небом и землей, в моем доме побывал еще один гость. Высокородный господин, который катал тебя на архиорле в тот день. Сначала мне подумалось, что ему нужен ты, и пришлось сцепиться в схватке, потому как я ненавижу, когда пытаются убить спящих или больных. Но выяснилось, что ему именно ты как таковой вовсе даже безразличен, а вот твоя деревянная трость – другое дело. Пришлось ее отдать ему, таким образом, купив тебе право на жизнь.
– Скорее, наоборот, – мертвым голосом ответил Эл.
Яснее ясного перед его глазами засверкали золотые доспехи стражников, поплыли мрачные лица судей, выносящих приговор. Он буквально видел печальный и растерянный взгляд отца, слышал гневные выкрики из толпы.
Тук-тук.
Тук-тук.
Тук-тук.
Сердце. Тяжелый и громкий стук в груди.
Захотелось отбросить время назад, вычеркнуть из жизни тот день, забыть его навсегда. Руки так сильно сжались, что Эл почувствовал боль. «Вот оно какое – отчаяние», – подумал он.
Старик Карр участливо посмотрел на несчастного и сказал:
– Но ведь если это было для тебя так жизненно важно, почему не предупредил?
– Я не мог доверить такую тайну первому встречному, – горестно вздохнул Эл, сел на кушетку и обхватил голову руками. – Что же теперь делать?
– Не буду спрашивать, что это за палка, но вижу, что она для тебя ценнее жизни. И, позволь сказать, дела твои в таком случае плохи. Ее забрал могучий рыцарь из ближайшего окружения короля, и я никому не пожелал бы такого соперника. А что делать, я скажу только когда узнаю, чем тебе грозит эта потеря.
– Чем, чем, – печально произнес Эл. – Смертью. Если в Лодердейле узнают, что посох исчез по моей вине, то прощай, белый свет.
– Скверно, – Карр покачал головой. – Тогда единственный выход для тебя – исчезнуть. Остаться здесь и пропасть для всего остального мира.
Глава 4. Солнце, лед и дым
