Всего лишь нужно вернуть домой старшего брата. Всего лишь три месяца пути по северной степи. Но на пути то морок, то смерч, то призванные звери. А у Родиона с собой неугомонные родственники, пьющий святоша, непоседливые воры, три шальные девицы и полная неразбериха с магией. И это можно стерпеть, если бы не княжна Вилетта. Она способна испортить ему жизнь и непременно сделает это в азарте свадебного штурма. Книга является первой в серии «Долина вечной молодости».
Родиону снился дурной сон. Сумбур и неясные страхи, от которых просыпаешься в лёгкой дрожи и с учащенным дыханием. Такое случалось нечасто, но сегодня особенно неприятное чувство и духота в комнате. Мужчина вскрикнул, поднялся на локтях и вздрогнул от знакомой ласки женских рук. В такой момент особенно хорошо, что он не один, что есть кто-то рядом, кто прошепчет спросонья тёплое слово, обнимет и вернёт в мягкие подушки.
У неё прекрасные тёмные волосы, они бесконечным водопадом струятся по белой коже, шёлковой гладью прикасаются к его груди. У неё огромные чёрные глаза, в которых бездна любви, почти обожания, преклонения. У неё вишнёвые томные губы, всегда готовые к жаркому поцелую, готовые к материнскому утешению, готовые к бешеной страсти и самой изощрённой ласке. У неё идеальная кожа, гладкая, местами упругая, местами с тончайшими волосками, на которых алмазными каплями задерживается капелька пота.
Ясторна. Дочь степного народа, маленькая кочевница, что много лет назад нашла своего Избранника и подобно всем женщинам племени осталась с ним. И неважно, рад ли Избранник ее выбору, хочет ли он разделить с ней судьбу, женат ли он. Важно, что это ее выбор, она будет спать у порога его дома, но не покинет своего мужчину до самой смерти.
Родион со стоном опустился назад, на грудь легла приятная тяжесть женского тела. А затем услышал скребыхание Скотины в дверь спальни. Она услышала его крик и тоже поспешила на помощь, как верная собака, заботливая жена и на всякий случай любящая мать. Именно потому Скотина, с детства собака своенравная и шкодливая, и никакое имя лучше не отражает ее суть.
Родион встал рано, оставил Ясторну досыпать, утешил собаку и развалился в кресле гостиной с чашкой крепкого мятного чая. В груди остался комок плохого предчувствия. Что не так, трудно разобрать. Раньше с ним подобного не случалось.
— Старею, — уныло заключил он.
— Ваше Вашество, — ворвался в гостиную секретарь и попытался захлопнуть за собой дверь.
Стараний Тибеля хватило всего на несколько мгновений непродолжительной схватки. Напор с той стороны сметал любые преграды на пути. При виде гостьи Родион нервно подорвался с кресла, облился горячим чаем и грохнул чашку на пол.
— Роди, ты запретил меня пускать?
— Вилли? — округлил он глаза.
— Выставил стражу у своих покоев, — отгибала она пальцы. — Заперся на все запоры. Натравил на меня своего Грубеля. Может ещё собаку натравишь? Скотиночка моя сладенькая, — засюсюкала она и наклонилась к предательнице, что приветливо махала мохнатым веником хвоста. — И всё для того, чтобы я не смогла пройти?
— Вилли, неудержимая ты моя, не возводи напраслину, — отряхивался Принц первой крови Ригорона. — Тебя такими условностями не остановить. Мне ли не знать.
— То есть, пускать не хотел, — сделала она вывод.
— И в мыслях не держал. В моем представлении преграды существуют для всех, но ты исключение. Потому в мои дружественные пенаты двери для тебя всегда гостеприимно закрыты.
Княжна Вилетта подозрительно наморщила лоб, силясь уловить в словах тончайший намёк на оскорбление. С Вилеттой Тирэлл Родион знаком с детства, буквально с ее рождения, совместно пережито столько бед и радостей, что она воистину не ведала преград на пути в его покои. До сего дня.
Родион почувствовал дрожь в коленях. Совсем недалеко, за дверью сладко потягивается выспавшаяся и набравшаяся сил Ясторна. Если приветствия непрошеной гостьи затянутся, и эти две неистовые воительницы столкнутся нос к носу, беды не миновать. В прошлый раз их разнимал сам Родион, до сих пор свежи воспоминания и даже шрамы об этой схватке. Именно после того Вилли лишилась должности второго секретаря и была возвращена в отчий дом.
— Вилли, какими судьбами к нам в захолустье столичного города? — мужчина поспешил свернуть разговор.
— Я выхожу замуж, Милорд, — довольно улыбнулась девушка. — Вот, приехала…
— В самом деле? — встрепенулся он. — Вилли, что же ты с этого не начала моё утро? Какая отличная новость! А я жаловался на плохое предчувствие. Боги вы мои, небесные! Кто же наш счастливец, которого я нынче же навещу, чтобы расцеловать во все щёки?
Невеста благодушно склонила голову в поклоне. Она почти не изменилась и совсем другая. Маленький усатый мальчик… усатый ровно потому, что в статусе секретаря она считала важным добавить себе солидности и для того рисовала усы… вырос в высокую девушку, худую, цепкую, с длинной шеей и тонкими кистями рук. Волосы с платиновыми выгоревшими подпалинами заплетены в сложную прическу. У неё подвижное лицо, высокие скулы, большой рот, готовый в любой момент растянуться в невероятно озорную девичью улыбку от уха до уха, показывая свету жемчужины ровных красивых зубов. Серые глаза светились шалостью и детской влюбленностью.
— Родик, ты вводишь меня в краску. Я тоже очень рада. Наконец мы поженимся.
