– Значит, вы соизволили продать чашку орибэ? Отобрали у меня, чтобы продать? А как прикажете понимать, что вы мне прислали за нее деньги? – напустилась на него Тикако. – Я тут же хотела приехать к вам, но подумала, что вас дома нет, вы ведь только по воскресеньям бываете. Впрочем, могла и вечером приехать…
Тикако вытащила из хозяйственной сумки письмо Кикудзи.
– Я возвращаю вам ваше письмо. И деньги в конверте. Прошу проверить.
– Я бы просил вас принять их, – сказал Кикудзи.
– Почему я должна принять их? Вроде отступных, что ли?
– Да будет вам! С какой стати мне давать вам отступные, да еще теперь?
– Вот именно! По меньшей мере странно давать мне отступные из денег, полученных за чашку.
– Все же очень просто! Чашка ваша, следовательно, и деньги за нее ваши.
– Кикудзи-сан, я ведь вам ее подарила! Вы просили эту чашку, я и отдала ее, решила, что это хороший свадебный подарок. Хоть она и была дорога мне как память о вашем отце…
– А вы считайте, что продали ее мне.
– Нет, не могу! Я вам уже говорила, что не дошла еще до такого состояния, чтобы продать памятный подарок вашего отца… Теперь вы ее продали. Она у торговца. Если вы будете настаивать, чтобы я взяла эти деньги, я выкуплю чашку у торговца!
Не надо было ей писать правду, подумал Кикудзи. Она бы тогда не знала, что чашка продана торговцу чайной утварью.
– Что же вы тут стоите? Проходите, пожалуйста! – примирительно сказала Юкико. – У нас только мой папа и младшая сестра, из Йокогамы приехали. Проходите, пожалуйста.
– Ваш отец?.. Боже, вот уж не ожидала! Как приятно здесь с ним встретиться! – Тикако вдруг удовлетворенно опустила плечи и понимающе кивнула.
