Рокси пристально смотрела на мальчика и говорила с исключительной мягкостью и терпением. Она следила за каждым его движением.
По-прежнему прижимая к груди одну руку, мальчик медленно поднялся на ноги. Он доплёлся до дивана из дерматина и сел. Рокси устроилась рядом – так, чтобы видеть мальчика. Я же поставил на место стол и уселся на него.
– Можно взглянуть, что у тебя с рукой? – спросила Рокси и осторожно приподняла вторую руку мальчика. – Болит?
Похоже, болело мучительно. Правый рукав был разорван, и под ним виднелось обожжённое предплечье с глубокими красными рубцами от запястья до локтя и шелушащейся кожей. Мы с Рокси шумно выдохнули.
– Брат, тебе нужен врач, – сказал я.
Сказал не грубо, но мои первые слова, обращённые к нему, оказались неверными. Он посмотрел на меня.
– Нет. Точно нет. Ни при каких обстоятельствах.
Я понял, что он сказал. Это прозвучало достаточно выразительно. Но выражение «ни при каких обстоятельствах» резануло. Слишком уж оно было необычным для ребёнка. Мальчик выглядел не старше нас.
– Но как же, Альфи, – вмешалась Рокси (назвав его по имени – по мне, очень умный ход), – ты сильно обжёгся. Рана может… ну не знаю… загноиться или вроде того.
– Видишь? Ты не уверена, правда?
В его словах был оттенок не то чтобы агрессии – скорее самоуверенности.
– Никаких врачей.
Он поглубже уселся на диван, и на его лицо вернулось прежнее страдальческое выражение.
– Просто… оставьте меня в покое. Со мной всё будет в порядке. И никому ни слова. Со мной всё будет в порядке.
Нет, не будет. Мы понимали: «всё будет в порядке» говорит человек, с которым всё будет не в порядке.
– Что случилось, Алве? Альфи? Там, в огне?
Я подумал, что было бы неплохо его разговорить. Но Рокси затрясла головой, давая понять: ты делаешь не то.
– Послушай меня, Альфи, – сказала она. – Первое, что тебе надо сделать – это вымыться и согреться. Ты дрожишь. Для начала промоем рану. Затем дадим тебе одежду. И может быть, всё образуется.
Рокси внимательно осмотрела рану, касаясь краёв кончиками пальцев.
– Здесь больно? – спросила она, и мальчик сморщился в ответ. – Твой отец дома, Эйдан?
Рокси повернулась ко мне.
– НЕТ! – заявил Альфи.
Его испачканное сажей лицо исказил ужас. Он посмотрел на дверь и попытался встать.
– Всё хорошо, Альфи. Сядь. Можешь нам доверять. Мы никому о тебе не расскажем, если ты не захочешь.
Она повернулась ко мне.
– Тебе надо пробраться домой. Встань рядом с Эйданом, Альфи.
У Рокси проявились такие командирские замашки, что Альфи по её команде тут же встал.
– Хм-м. Эйдан, у тебя сохранилась старая одежда? Ну, знаешь, всякое барахло, из которого ты вырос?
– Нет. Мы всё выбросили во время переезда.
– А твоя сестра?
Либби была примерно одного роста с этим странным грязным мальчиком, стоящим между нами.
– Я посмотрю, что у неё есть. Но одежда может быть розового цвета – ты не против?
Если Альфи и был против, на его лице это не отразилось. На его лице почти ничего не отражалось. Он откинулся на спинку дивана рядом с Рокси и снова начал дрожать, шевеля губами. Ситуация явно осложнялась.
Рокси встала и показала глазами на дверь. Я вышел вслед за ней.
На улице мы отошли от двери на несколько метров.
– Классические признаки, – сказала Рокси. – ПТСР.
– Что?
– Посттравматическое стрессовое расстройство. Он видел, как сгорел его дом. Возможно, видел, как в огне погибла его мать. Слишком много впечатлений, и отсюда… ты понимаешь.
– Странное поведение.
– Ну да. Ему нужно помочь, но сначала Альфи должен довериться нам. Иначе при первом удобном случае он сбежит.
– Откуда ты всё это знаешь? – спросил я.
Прозвучало колко, но её поведение произвело на меня впечатление.
Она пожала плечами.
– Читала много. Теперь иди и раздобудь чистую одежду. Принеси её к моему дому, я тебя встречу. Мама сейчас в своей комнате, работает. Скорее всего, она надела наушники.
– Надеюсь.
Я ещё не забыл её свирепую мамашу.
Рокси метнула в меня испепеляющий взгляд.
– Моя мама – отличная. Она просто…
– Испугалась?
– Рассердилась.
– Испугалась и рассердилась.
– Не важно. Ты должен помочь Альфи помыться. Залезть в ванну, вылезти, вытереться и всё такое.
– Я?
Мне хотелось произнести это нормальным голосом, но получилось какое-то кваканье.
Испепеляющий взгляд вернулся.
– Да, ты. Потому что ты мальчик. Вряд ли он жаждет появиться голым передо мной.
Я тут же решил: если когда-нибудь окажусь в трудной ситуации, то захочу, чтобы её разруливала одиннадцатилетняя Рокси Минто.
И, заглядывая в будущее, скажу: это было мудрое решение.
Меньше чем через час мы снова сидели в гараже. Обнаружилось следующее:
1. Терпение отца истощалось, поскольку я пренебрегал своими домашними обязанностями. Когда я, прокравшись через заднюю дверь, пытался незаметно подняться в комнату Либби, он разбирал малярные кисти внизу. И позвал меня. «Где ты шлялся, солнце моё? – он говорил „солнце моё“, только когда сердился. – Мне нужна помощь: надо сделать здесь уборку». Я пообещал, что помогу ему позже, и смылся. Будучи ограниченным во времени, я не мог долго выбирать одежду для Альфи.
