– Вот сейчас я тебя совсем не понял, – тоскливо отозвался вампир. – Блин, я следующую тысячу лет только и буду делать, что вспоминать, как за день меня дважды отделали. Один раз какие-то фанатики, второй – два лесных дикаря. Какой позор на мою седую голову.
Он потянулся и достал из кармана узкие очки.
– Дай хоть голую богиню рассмотрю, когда ещё такое будет.
Слегка покачивающаяся Гореслава снова показала ему средний палец, а потом игриво шлёпнула себя по упругой розовой попе и глупо хихикнула.
– Всеволод, – повторил я, стараясь не глядеть на красивое тело лесной девы. – Не знаю, как называется вещь. Стекляшка, такая длинная и тонкая. С пробкой.
– Пробирка, что ли? И что ты хочешь с ними сделать?
– Я в интернете видел. Пробирки можно наполнить цветной водой и сунуть в патронташ.
– Зачем?
– Для красоты, – пожал я плечами, и повернулся, так как колокольчики снова противно брякнули, а в дверях застыл с раскрытым ртом какой-то паренёк.
– Чего тебе? – грубо спросил я у нового гостя, взяв в руки разгрузку и подойдя к Гореславе.
А та хищно улыбнулась юнцу и задрала вверх руки в ожидании, когда оденут. Да ещё и красиво привстала на цыпочки.
– А я… оно… это… в общем… я за этим, – мямлил парень, не сводя глаз с голой девушки, и нелепо размахивая руками.
Он даже забыл, зачем пришёл.
– Заходи. Тоже разденем, отымеем, дадим скидку, – со вздохом протянул Всеволод, поглядывающий на всё происходящее с лёгкой хитринкой.
И кто его знает, что в голове у существа, которому несколько тысяч лет?
– Чего? – переспросил парень, а когда до него дошёл смысл сказанного, попятился и выскочил.
Я плюнул на пол, а потом нацепил на лесную деву разгрузку и застегнул патронташ, к которому прикрепил ножны и чехол для палочки. Сомневаюсь, что ей палочка пригодится, но когда вопрос касается колдовства, нельзя быть уверенным во всём на сто пудов… нет, на сто этих… процентов.
– А зимой она тоже будет задницей сверкать? – ехидно спросил Всеволод, взяв бокал с коньяком, и медленно выписывал им круги, отчего коричневое зелье плавно качалось и искрило в свете подсвечивающей разбитую витрину лампы.
– За тысячу лет не сдохла на морозе, и тут ничего не сделается, – отмахнулся я.
– Бра-а-ати-и-ик, – протянула пьяная Гореслава, нахмурив личико. – Зимой я в соболиных мехах хочу быть.
Я шмыгнул носом. Угу, сестрёнка… самозваная. Вот бы такую же статную да лицом ладную полюбовницу, только без капризов. И без колдовства.
Оглядев лесную деву с ног до головы, я снова шмыгнул носом. Всё-таки хороша чертовка. Даром что недавно трупом была.
От раздумий отвлёк Всеволод, вставший со своего места и подошедший поближе. Он, не выпуская бокала, достал из тележки какую-то сеть, похожую на рыбацкую, облепленную травой и водорослями. Только вместо листьев на ней болтались куски зелёной ткани.
– На, – произнёс он, протянув моток, – обмотай масксеть вокруг бёдер, а то зацензурят, и не видать нам рейтингов.
– Чего сделают? – переспросил я, а потом вспомнил, что значит это слово, и взял небольшой кусок, тут же сделав из него подобие понёвой юбки, только из сплошных дырок с лохмутами. Вроде и закрывает срам, а вроде и нет.
– Ты только не суйся, куда не надо, – произнёс вампир, кивнув на дверь. – Прокачка в том и заключается, что нужно с малого начинать.
Я кивнул, завязал на бёдрах лесной девы узелок, а потом взял меч и направился к выходу, пнув по пути большой осколок стекла, а у самого выхода обернулся.
– Гореслава, Мурка, вы со мной?
– А ты уже за подвигами? – приподняв бровь, спросила сумасбродная богиня.
Она наклонилась и достала из пакетов ещё одну бутылку ликёра. Зато девочка-оборотень одним рывком соскочила с дивана и побежала ко мне. А я зло вздохнул, развёл в стороны руки и ответил.
– Нас чуть не убили солнечной бомбой. Меня покусал вампир. А ещё… – я запнулся, указав на лесную деву пальцем, словно ткнул в неё. – А ещё ты тут сестрой притворяешься! Я за тысячу лет по девкам истосковался. И сейчас хочу… а ещё хочу кому-нибудь просто шею свернуть. Чтоб на месте не сидеть.
Я ткнул меч в ближайший манекен. Остриё скользнуло по ткани вверх и вошло в горло куклы, пробив насквозь. Вместе с одетым на него бронежилетом. Кровь кипела и требовала выпустить ярость, а зубы ломило, как при превращении. Но я всё ещё был в человеческой личине.
– А-а-а, вот оно в чём дело, – протянула Гореслава, – Извини, но парой нам не быть. Сестра, и точка.
– Это я понял. Только я здесь никому не нужен! Я дикарь из прошлого! Я проклят! А знакомые девушки из нечисти почему-то помирают!
– Не порти имущество, и не ссорьтесь, – произнёс Всеволод.
Он подошёл поближе и наколол на кончик шпаги кусок сыра из тех же пакетов, что валялись на полу, поднял поближе к глазам, несколько мгновений привередливо разглядывал, а потом откусил от него.
– И извини, что руку погрыз, но твоё проклятие тоже отнюдь не мирное. Но ты иди. Я Вась Васю сам позвоню, чтобы с камерами подъехал. У него же на смартфоне высветится, куда поедете.
Я прикусил губу и вышел, а потом нажал на кнопку «принять заказ», сразу же вызвав такси.
