Концепция первичной сцены включает в себя весь запас бессознательного знания ребенка и его личной мифологии о сексуальных отношениях людей, в особенности родителей. Помимо генитальных аспектов первичной сцены и связанных с ней фаллически-эдипальных конфликтов (описанных Фрейдом как типичных для неврозов, когда они тормозят какие-либо или все формы либидинозной экспрессии), эта сцена может быть также описана в доэдипальных терминах, таких как оральноэротические и орально-пожирательные фантазии, анально-эротические и анально-садистские обмены, бисексуальная путаница, архаические фантазии о сосании крови, страх утраты чувства своей идентичности или представления о границах своего тела. Когда такие фантазии играют ведущую роль в психической реальности личности, сексуальные и любовные отношения легко уравниваются с кастрацией, уничтожением или смертью.
Углубление понимания бессознательного значения фантазий о первичной сцене привело меня к открытию, что влияние этих фантазий при пограничных состояниях очень существенно, и — что было даже более поразительно — они могут быть причиной даже психосоматических приступов. Обращаясь к соматическим «сообщениям» моих полисома-тизированных пациентов, я узнала, что ужас перед растворением, утратой телесных границ или чувства Собственного Я, ужас уничтожения в другом или поглощении им и часто встречается, и обнажает скрытые связи с архаическими сексуальными и любовными чувствами, происхождение которых скрыто в самом раннем младенчестве. Эти детские страхи, связанные с первыми опытами взаимодействия между матерью и младенцем и не имеющие вербального интрапсихического представительства, хранятся в памяти
Часто эти анализанты приходят к пониманию того, что за их необъяснимой тенденцией постоянно покушаться на свое собственное соматическое функционирование стоит (соединившись со страхом телесного или психического разрушения в сексуальных отношениях, равно страшная для них и отрицаемая ими) их склонность к деструктивным отношениям в сексуальном партнерстве. Подобные тревоги повторяют гнев младенца, его желание сосать кровь и желание причинить смерть, проецируемые им на родительские фигуры. В психическом мире младенца, где ненависть и любовь сливаются в динамическом потоке либидиноз-ных вложений, эти воображаемые обмены с родительскими объектами вносят свой вклад в формирование образа пусть и страшной, но зачаровывающей первичной сцены.
Вербализация этих первичных желаний и архаический ужас, который они возбуждают, играют кардинальную роль в психических изменениях, которые происходят по мере продолжения анализа восстановленных фантазий. Некоторые анализанты находят, что их отношения со значимыми другими углубляются и, в частности, что их любовная жизнь и сексуальные отношения значительно обогащаются. Некоторые достигают освобождения от психосоматических симптомов, мучавших их всю жизнь, таких как аллергия, язва желудка, существенное повышение кровяного давления, респираторные и сердечные дисфункции. У других появляются силы преодолеть серьезные творческие затруднения или развить художественные и интеллектуальные способности, которые прежде лишь смутно ощущались или казались отсутствующими. Из обширного клинического материала я отобрала несколько примеров для иллюстрации фантазий о первичной сцене и их связи с сексуальностью.
Говорит Жан-Поль: «Однажды я посадил уховертку в паутину. Она сражалась с пауком насмерть. Это было отвратительно! А еще я любил смотреть, как пауки опутывают мух своими шелковистыми нитями. Они такие жутко агрессивные и ядовитые».
Мой пациент продолжал вспоминать другие энтомологические драмы, где он был режиссером, часы детских игр, в которых осы, пчелы, муравьи, улитки и червяки бесконечно повторяли первичную сцену, в уменьшенном размере и специфических вариантах. Смертельные удары жалом, схватки, где они давили и душили друг друга, неизменно присутствовали и вспоминались со смаком. За ассоциациями Жана-Поля я могла почувствовать возбужденного и страдающего маленького мальчика, пытающегося через игру вымещать и справляться с мучительными сексуальными фантазиями о половых отношениях родителей, в которых они душили друг друга до смерти. Жан-Поль вспомнил, что во время подростковой мастурбации он туго обматывал свой пенис веревками;
однако глубоко беспокоившие его сексуальные фантазии, находившие разрядку в мастурбации, исчезли из сознания взрослого.
