Таким был мир, в котором Белый Юноша увидел свет дня. Однако очень скоро ему стало скучно в одиночестве, и он подошел к гигантскому дереву жизни. «Почтенная Высокая Госпожа, Мать моего Дерева и моего Места Обитания, — взмолился он, — все живое существует парами и производит потомство, только я — один. Я хочу отправиться в путь и поискать себе жену такого же рода, как и я; я хочу помериться силой с другими такого же рода, как я; я хочу познакомиться с людьми — жить так, как живут люди. Не откажи мне в благословении; смиренно молю тебя. Я склоняю свою голову и коленопреклоненный стою пред тобой».
«Дерево зашелестело своими листьями, и с них свежий, мелкий молочный дождик оросил Юрунг-Уолана. Подул теплый ветерок, и дерево заскрипело. Поскрипело-поскрипело дерево — и у корня его, из-под земли, вышла до пояса хозяйка — дух дерева и места, женщина средних лет, с серьезными глазами, распущенными волосами и обнаженными грудями. Она дала Юрунг-Уолану пососать правую грудь; он за один дух вытянул столько молока, что у нее побледнели щеки. Дала она левую грудь — и у нее стали синеть губы; она оттолкнула Юрунг-Уолана рукой в лоб, сказав: «Ой, мальчик, остановись, довольно!» Юрунг-Уолан почувствовал, что силы его увеличились во сто раз. Затем хозяйка — дух земли и дерева благословила Юрунг-Уолана», чтобы ни вода, ни огонь, ни железо, ни что-либо еще не могли причинить ему никакого вреда[444].
От пуповинной точки герой отправляется осуществлять свою судьбу. Его зрелые свершения вливают созидательную силу в мир.
Эта строфа героя-барда прославляет магию слова, исходящего от великой силы; подобным образом и лезвие меча героя-воина сверкает энергией созидательного Источника: перед ней рушатся остовы изжившего себя.
Ибо мифологический герой не защищает сущее, а борется за грядущее; дракон, который должен быть убит им, это именно чудовище, выступающее за статус-кво, — Хват, хранитель прошлого. Герой появляется из безвестности, но враг велик и блистателен на троне власти; это враг, дракон, тиран, потому что использует в своих целях преимущества своего положения. И он не потому Хват, что удерживает
Тиран исполнен гордыни, и в этом его погибель. Он горд, потому что думает о своей силе как о своей собственности; таким образом, он оказывается в роли шута, ошибочно принимающего тень за сущность; быть одураченным — его рок. Мифологический герой, возвращающийся из тьмы, что является источником образов дня, приносит с собой знание тайны гибели тирана. Жестом, простым, как нажатие кнопки, он разрушает заворожившие всех формы. Свершение героя — это всегда сокрушение кристаллической структуры момента. Цикл следует дальше: мифология фокусируется в точке роста. Отличительной чертой живого Бога являются его метаморфозы, его изменчивость, а не упрямая неподатливость. Важная роль момента существует только для того, чтобы быть разбитой, разрубленной на куски, которые уже не собрать. Короче говоря, страшный тиран является защитником чудовищного факта, а герой отстаивает созидательную жизнь.
Мировая эра
Кут-о-йис, или «Мальчик-Кровяной Сгусток», вытащенный из кипящего котла и возмужавший за один день, убил кровожадного зятя своих приемных родителей, а затем начал бороться со всеми чудовищами округи. Он уничтожил племя жестоких медведей, за исключением одной самки, которая вот-вот должна была стать матерью. «Она так жалостливо просила сохранить ей жизнь, что он пожалел ее. Если бы он этого не сделал, то в мире не было бы медведей». Затем он истребил племя змей, но опять же за исключением одной, «которая вот-вот должна была стать матерью». Далее он намеренно пошел по дороге, о которой говорилось, что она опасна.
