Черные татары Сибири рассказывают, что, когда творец Пайяна создавал первых людей, он обнаружил, что неспособен вдохнуть в них жизнетворный дух. Тогда ему пришлось подняться на небо и извлечь души из Кудаи, Высшего Бога, а в это время лысый пес охранял заготовки будущих людей. Как только Пайяна ушел, появился дьявол Эрлик и сказал псу: «Да ты совсем лысый. Я дам тебе золотую шерсть, если ты отдашь в мои руки этих людей, у которых нет души». Такое предложение показалось псу заманчивым, и он отдал дьяволу людей, которых должен был охранять. Эрлик измазал их своей слюной, но, как только увидел, что Бог приближается, чтобы оживить людей, обратился в бегство. Бог увидел, что тот натворил, и вывернул человеческие тела наизнанку. Вот почему у нас внутри слюна и нечистоты.[416]
Ил. 63. Кхнему лепит сына фараона на гончарном круге, а Тот отмеряет ему жизнь (папирус). Египет эпохи Птолемеев, III–I вв. до н. э.
Ил. 64. Эдшу-трикстер (деревянная скульптура, ракушки-каури и кожа). Йоруба; Нигерия, XIX – начало XX в. н. э.
Народное мифотворчество рассказывает нам о сотворении мира лишь с того момента, когда трансцендентные эманации распадаются на пространственные формы. Тем не менее оно ничем кардинально не отличается от образцов великой мифологии в том, что касается оценки человеческой судьбы. Все их символические персонажи напоминают по своему смыслу (нередко и в облике и поступках) персонажей высоких мифов, а диковинный мир, в котором они пребывают – это мир великих эманаций: это мир и эпоха между глубоким сном и пробудившимся сознанием, то место, где Единое разделяется на многое, а многое примиряется в Едином.
Освобождаясь от любых космогонических ассоциаций, дьявольско-трикстерский аспект деятельности творца становится излюбленным персонажем в сказках, рассказываемых для развлечения. Забавный пример тому – Койот, обитающий в американских равнинах, а в европейских народных сказках этот образ воплощает Лис Ренар (Le Renart, лис из средневековых французских сказаний о хитром лисе и его проделках. –
Ил. 65. Рожающая Тласолтеотль (статуя из аплита с включениями граната). Ацтекская империя, конец XV – начало XVI в. н. э.
Дух отца, сотворяющий мир, приходит в земную жизнь во всем ее многообразии с помощью матери мира, которая этот дух трансформирует. В ней воплощается изначальная стихия, о которой упоминается во втором стихе главы первой «Книги Бытия», где мы читаем: «И Дух Божий носился
В тех мифологиях, которые подчеркивают скорее материнскую, а не отцовскую, ипостась творца, эта изначальная женщина заполняет мир в начале его творения, выполняя те функции, которые в других случаях свойственны мужчинам. И она девственна, поскольку ее супруг – это Невидимое Неведомое.
Странная интерпретация этого образа сущетвует в финской мифологии. В первой руне «Калевалы»[417] рассказывается о том, как девственная дочь воздуха спустилась из небесной обители в первозданный океан и там на протяжении столетий плавала в вечных водах.
Ил. 66. Нут (Небо) рожает Солнце; Его лучи падают на Хатхор (Любовь и Жизнь) на горизонте (барельеф). Египет эпохи правления Птолемеев, I в. до н. э.
