Доктор Карл Меннингер отмечает,[244] что хотя еврейские раввины, протестантские и католические священники иногда еще могут прийти к согласию, обсуждая теоретические расхождения религиозной доктрины, когда они начинают говорить о правилах и принципах достижения вечной жизни, их взгляды безнадежно расходятся. «До этого момента программа безукоризненна, – пишет доктор Меннингер, – но если никто определенно не знает, каковы правила и принципы, все приходит к абсурду». Ответ на это, безусловно, дает Рамакришна:
«Бог создал различные религии для того, чтобы удовлетворить требования различных людей, стремящихся к Богу, различных времен и стран. Все учения – это лишь множество путей; но путь ни в коей мере не есть Сам Бог. Воистину, человек может прийти к Богу, если будет следовать по любому пути с искренней приверженностью… Пирожное с сахарной глазурью можно есть, начиная как спереди, так и сбоку. В любом случае вкус его будет сладок».[245]
Осознание высшего и решающего смысла спасительных для мира слов и символов христианских традиций было столь основательно извращено на протяжении бурных столетий, прошедших с момента объявления cв. Августином священной войны
Я не упоминаю ислам, потому что в этом учении также присутствует такое понятие, как священная война, и поэтому оно также подвергается искажению. Несомненно, и там, и здесь, многим было известно, что истинное поле битвы разворачивается не в географическом пространстве, а в психологическом (ср.: Rumi,
Вот эти тибетские стихи, например состоящие из двух гимнов поэта – святого Миларепы, – были сложены приблизительно в то же время, когда Папа Урбан II призывал к первому крестовому походу.
