Легкость, с которой завершается это путешествие, доказывает, что герой выше простого человека, он королевской крови. О такой легкости рассказывают многие сказки и всех легенды, в которых описываются подвиги воплощенных богов. Там, где обычный герой столкнулся бы с трудностями, избранный не встречает никаких препятствий и не совершает никаких ошибок. Колодец – это Центр Мироздания, его огненная вода – это неразрушимая сущность бытия, кровать, безостановочно катящаяся по кругу, подразумевает Ось Мира. Спящий замок – это бездна, в которую погружается сознание во сне, где индивидуальная жизнь находится на грани растворения в огне однородной энергии: растворение в ней означало бы смерть; но отсутствие огня – это тоже смерть. Тема пищи, которая все не иссякает (берущая свое начало в детской фантазии), символизирует вечно дарящие жизнь силы вселенского источника. В сказках это аналог мифологической неистощимой щедрости пира богов. Сведение вместе двух великих символов – встречи с богиней и похищения огня – с предельной ясностью и простотой раскрывает статус антропоморфных сил в сфере мифа. Они не являются самоцелью, а лишь стражем, воплощением или носителем благодати нетленной жизни – живительным напитком, молоком, пищей, огнем. Такой образ можно отчасти легко интерпретировать как изначально психологический; на самых ранних стадиях развития ребенка можно наблюдать признаки зарождения своеобразной «мифологии», в которой отражается состояние вне превратностей времени. Они появляются как реакция, как спонтанный эффект защиты против угрожающих фантазий о разрушении тела, которые приходят в голову ребенка, когда его отлучают от материнской груди.[273] «Ребенок реагирует на это вспышкой раздражения, и фантазм, которая сопровождает эти вспышки раздражения, состоит в том, чтобы вырвать все из тела матери… После этого ребенок боится наказания за эти импульсы, то есть боится, что у него самого все будет вырвано изнутри».[274] Ребенок опасается, что целостность его тела будет нарушена, думает о том, как компенсировать причиненный ущерб, испытывает безмолвную глубокую потребность в том, чтобы остаться целым и невредимым и защититься от «злых» сил, грозящих нам изнутри и снаружи, и эти фантазии начинают руководить развивающейся психикой; они сохраняются в качестве определяющих факторов и в последующей невротической и даже нормальной жизненной деятельности, в духовных стремлениях, религиозных верованиях и ритуалах повседневной жизни взрослого человека.
Например, шаманская практика – это ядро всех примитивных обществ, «зарождается… на основе детских фантазий разрушения тела с привлечением ряда защитных механизмов».[275] В Австралии основная концепция, исповедуемая колдунами, заключается в том, что духи изымают внутренности колдуна и заменяют их галькой, кристаллами кварца, чем-то вроде веревки, а иногда еще и небольшой змеей, наделяя их силой.[276]
Первая схема описывает фантазию, в которой мои внутренности уже уничтожены, за этим следует реакция – мои внутренности – это не что-то разлагающееся, полное фекалий, а нечто неподвластное разложению, наполненное кристаллами кварца. Вторая схема – проекция: «Это не я пытаюсь проникнуть в тело, а чужие колдуны, которые вводят субстанцию болезней в людей». Третья формула – восстановление: «Я не пытаюсь разрушать внутренности людей, я исцеляю их». При этом элемент исходной фантазии, относительно ценного содержимого, вырванного из тела матери, возвращается в виде техники врачевания: высосать, вытащить, стереть что-то с больного.[277]
Другой образ невозможности разрушить тело представлен в народных сказаниях о духовном «двойнике» – внешней душе, которую не затрагивают телесные увечья и травмы и которая пребывает в безопасности в некотором отдаленном месте.[278] «Моя смерть, – говорит один из таких устрашающих персонажей, – далеко отсюда и отыскать ее нелегко, она в широком океане. В этом океане есть остров, а на острове растет зеленый дуб, а под дубом – железный сундук, а в сундуке – маленький ларец, а в ларце – заяц, а в зайце – утка, а в утке – яйцо; и тот, кто найдет яйцо и разобьет его, в тот же час убьет и меня».[279] Сравните со сновидением современной преуспевающей деловой женщины:
