Флаги и знамена, стоящие на восточном краю мира, развернули свои полотнища до западного края мира; а стоящие на западном краю мира – до восточного края мира; стоящие на северном краю мира – до южного края мира; а стоящие на южном краю мира – до северного края мира; в то время как те, что стояли на земле, взметнули свои полотнища вверх, до самого мира Брахмы; а те, что стояли в Брахма-Мире, опустили до самой земли. Во всех десяти тысячах миров. Расцвели, благоухая, деревья; деревья в садах сгибались под тяжестью своих плодов; на стволах других деревьев расцвели лотосы стволов; на ветвях деревьев расцвели лотосы ветвей; на лианах – лотосы лиан; висящие лотосы – в небе; лотосы побегов пробились меж камней и поднялись семерками. Все десять тысяч миров уподобились гирлянде цветов, подброшенной в воздух, или же толстому ковру из живых цветов; между мирами все преисподние, протяженностью в восемь тысяч лиг, которые ранее даже свет семи солнц не в состоянии был осветить, теперь были залиты сиянием; океан глубиною в восемьдесят четыре тысячи лиг стал сладким на вкус; реки остановили свое течение; слепые от рождения прозрели; калеки от рождения исцелились; а путы и кандалы плененных разорвались и упали.[304]
Ил. 44. Возвращение блудного сына (холст, масло). Голландия, 1662 г.
Когда герой завершил свои странствия, открыв источник силы или получив помощь богов в облике мужчины или женщины, человека или животного, ему, искателю приключений, еще предстоит возвращение к обыденной жизни с бесценным сокровищем, которое он приобрел и которое несет жизнь всему сущему. По законам мономифа, герой должен совершить полный круг и теперь выполнить еще одну миссию – доставить руны с мудрыми изречениями, золотое руно или заколдованную спящую принцессу в то царство людей, откуда он вышел и в котором этот дар поможет возродить его общину, нацию, планету или десять тысяч миров.
Но бывает так, что герой отказывается исполнить этот долг. Даже Будда после своего триумфа сомневался, можно ли донести до других пришедшее к нему откровение. Есть предания и о святых, что так и покинули этот мир, пребывая в божественном экстазе. И немало сказаний о героях, которые навечно остались на благословенном острове с вечно молодой Богиней Бессмертия.
Есть трогательная сказка о древнем индийском царе-воине Мучукунде. Он родился от левой половины своего отца, так как отец по ошибке проглотил детородную настойку, приготовленную браминами для его жены;[305] и в полном соответствии с этим символическим чудесным способом рождения на свет, рожденное без матери чудесное дитя, плод мужского лона, выросло царем среди царей, и когда однажды боги потерпели поражение в своей вечной борьбе с демонами, они обратились к нему за помощью. Он помог им одержать великую победу, и они милостиво обещали ему исполнить его самого заветное желание. Но о чем может мечтать всемогущий царь? Что могло бы стать величайшим даром для величайшего из людей? Легенда гласит, что царь Мучукунда очень утомился после битвы: и его единственным желанием было погрузиться в вечный сон, и чтобы всякий, кто посмеет этот сон нарушить, был бы сожжен дотла, как только царь откроет глаза.
Он получил этот дар. Глубоко в недрах горы, в пещерном гроте царь Мучукунда заснул спокойным сном. Одна эра сменяла другую, люди, народы, цивилизации, мировые эпохи поднимались из небытия и уходили снова, а царь древнего мира блаженно спал. Он вышел за пределы времени, как фрейдовское бессознательное под всеми напластованиями исполненного драматизма и подвластного времени мира колеблющихся восприятий нашего «я», этот древний человек в недрах горы, погруженный в глубокий сон, все жил и жил.
