С необходимостью миф продолжает оставаться внутри цикла, но представляет этот цикл как погруженный и проникнутый молчанием. Миф является выражением полноты молчания внутри и вокруг каждого атома существования. Миф, благодаря его исполненным глубокого смысла фигуративным конструкциям, делает зримыми направляющие для разума и для сердца принципы постижения той предельной тайны, которая заполняет и окружает все существующее. Даже в самых комических и с виду фривольных своих моментах мифология направляет разум к тому неявленному, которое являет себя только по ту сторону видимого.
«Старейший из Старейших, Незнаемый из Незнаемых имеет форму — и не имеет формы, — читаем мы в каббалистическом тексте иудеев средневековья. — Он имеет форму, ибо в ней сохраняется универсум, и не имеет формы, ибо он непостижим»[18]. Этого Старейшего из Старейших представляют в виде профиля человеческого лица: всегда в профиль, потому что скрытая сторона никогда не может быть познана. Его именуют «Великим Ликом» (Макропрозопом); из прядей его белой бороды происходит весь мир. «Эта борода, истина всякой истины, начинается от ушей и заканчивается вокруг рта Всеединого; и, ниспадая и подымаясь, она покрывает щеки, которые называют местами благоухания; она белая с завитками: в могучей гармонии она ниспадает до середины груди. Это борода воистину совершенной красоты, из которой бьют струи тринадцати фонтанов, рассеивая драгоценнейший бальзам великолепия. Он разливается в тринадцать форм. И положение каждой в универсуме, отвечает тринадцати положениям, задаваемым этой почтенной бородой и отмеченным тринадцатью вратами милости»[19].
Белая борода Макропрозопа спускается, прикрывая другую голову «Малый Лик» (Микропрозоп) представлен лицом анфас, с черной бородой. И если глаз Великого Лика был лишен века и никогда не закрывался, то глаза Малого Лика открывались и закрывались в величественном ритме судеб мира. Это — начало и завершение космогонического круга. Малый Лик именовался «БОГ», Великий Лик — «Я ЕСМЬ».
Макропрозоп — это Несотворенное Несотворяющее, а Микропрозоп — Несотворенное Творящее им соответствуют молчание и слог
Святой Фома Аквинский говорил «Называться мудрым может лишь тот, чьи помыслы устремлены к концу Универсума, конец же его есть также начало Универсума»[20]. Основной принцип всякой мифологии состоит в том, что конец есть начало. Мифы о творении пронизаны ощущением рока, неизменно возвращающего все сотворенные формы в нетленное, из которого они изначально возникли. Формы безудержно устремляются вперед, но, неизбежно достигая своего апогея, разрушаются и возвращаются в исходную точку. В этом смысле мифология трагична в своем видении мира. Но в том смысле, что наше истинное бытие она помещает не в бренные формы, а в нетленное, из которого они тут же вновь извергаются вовне, мифология выше трагизма21. Действительно, какое бы мифологическое мироощущение ни преобладало, трагедия здесь невозможна. Скорее, все это имеет характер фантазии. Кроме того, истинное бытие заключается не в этих формах, а в фантазии их творца.
Иллюстрация XIX. Мать богов (Мексика).
Иллюстрация XX. Тангороа, порождающий богов и людей (Австралия)
Как и в сновидении, эти образы выстраиваются от возвышенного до нелепого. Разуму, с его нормальными оценками здесь нет места, напротив — его постоянно оскорбляет и повергает в шок всякое утверждение, которое он, якобы, наконец — то понял. Мифология отступает, когда разум со всей серьезностью отстаивает свои излюбленные, то есть традиционные образы, защищая их так, как если бы в них и состояло послание, которое они лишь призваны сообщить. Эти образы следует рассматривать как тени — и не более — непостижимого потустороннего, недоступного ни глазу ни речи, ни разуму, ни даже вере. Подобно тривиальным фигурам сновидений, образы мифа наполнены смыслом.
Первая фаза космогонического цикла описывает расщепление бесформенности в формы, как в следующей песне о творении, принадлежащей племени маори из Новой Зеландии: