Тысячеликий герой полностью

Аркадский бог Пан является самым известным классическим примером опасного создания, обитающего сразу же за пределами защищенной территории человеческого поселения. Его латинскими двойниками были Сильван и Фавн [107]. Он изобрел пастушью свирель, на которой играл танцующим нимфам, а его спутниками были сатиры [108]. У людей, случайно забредших в его владения, он вызывал чувство «панического» страха, внезапного беспричинного испуга. И тогда любая мелочь — треснувшая ветка, трепетание листа — наполняла разум воображаемой опасностью, и в безумном усилии избавиться от своего собственного разбуженного бессознательного жертва испускала дух в своем бегстве от ужаса. Однако Пан был милостив к тем, кто почитал его, и дарил им блага божественной природы: достаток фермерам, скотоводам и рыбакам, которые подносили ему свои первые плоды, и здоровье всем, кто должным образом относился к его святилищам исцеления. А также дарил он мудрость — мудрость Средоточия, Центра Мироздания; ибо преодоление порога является первым шагом в священную область вселенского источника. На горе Ликаон пророчествовала нимфа Эрато, которую вдохновлял Пан, так же, как Аполлон — предсказательницу в Дельфах. Плутарх приводит экстаз оргиастических обрядов Пана — наряду с исступлением Кибелы, вакхическим неистовством Диониса, поэтическим самозабвением, вдохновленным музами, военным безумием бога Ареса (Марса) и, самой неистовой изо всех, безумной страстью любви — в качестве примера божественного «наития», что подавляет разум и высвобождает разрушительно — созидательные силы тьмы.

«Мне приснилось, — говорит среднего возраста, женатый мужчина, — что я хочу попасть в удивительный сад. Но перед ним стоял сторож, который не разрешал мне войти. Я видел в саду мою приятельницу фройлен Эльзу; она хотела протянуть мне руку над оградой. Но сторож помешал этому, он взял меня за руку и отвел домой.

‘Будьте благоразумны — в конце концов, — сказал он. — Вы же знаете, что не должны делать этого’ [109].

Это сновидение выявляет значение первого, или охраняющего аспекта стража порога. Лучше не бросать вызов надзирателю установленных границ. И все же, лишь переступив эти границы и пробудив другой, деструктивный, аспект этой же силы, человек, живой или после смерти, переходит в новую область реального. На языке пигмеев Андаманских островов слово oko — jumu («мечтатель», «тот, кто говорит из грез») обозначает тех глубоко уважаемых и внушающих страх индивидов, которые отличаются от своих соплеменников наличием сверхъестественных способностей, которые можно обрести, только встретившись с духами — непосредственно в джунглях, в необычном сновидении или через смерть и возврат к жизни [110]. Всегда и повсюду приключение — это переход за завесу, отделяющую известное от неизвестного; силы, которые стоят на границе, опасны; иметь с ними дело — рискованно; однако перед всяким, кто обладает уверенностью и отвагой, эта опасность отступает.

Рис. 4 Улисс и Сирены

На островах Банкс (Новые Гебриды), если юноше, возвращающемуся ближе к закату с рыбалки на камнях, случается увидеть «девушку, голова которой увенчана цветами, подзывающую его со склона горы, мимо которой лежит его тропа, и он узнает в ней какую — то девушку из своей или соседней деревни, юноша в нерешительности останавливается и думает, что она, должно быть, тае [111]; он вглядывается пристальнее и замечает, что ее локти и колени сгибаются не в ту сторону; это открывает ее подлинную сущность, и юноша убегает. Если ему удается ударить искусительницу листом драконова дерева, та обретает свою собственную форму и змеей уползает прочь». Но эти же самые змеи, что вызывают такой сильный страх, по поверью становятся близкими друзьями для тех, кто вступает с ними в сношения [112]. С такими демонами, одновременно представляющими опасность и являющимися дарителями магической силы, предстоит встретиться каждому герою, который хотя бы на дюйм выходит за рамки своей традиции.

Два ярких восточных сюжета послужат нам для разъяснения неоднозначности этого сложного перехода и покажут, каким образом, несмотря на то, что перед подлинной психологической готовностью все ужасы должны отступить, излишне дерзкого искателя приключений, переоценившего свои силы, может постигнуть постыдное поражение.