В следующие несколько недель, когда бы Джек ни появлялся в саду, двое ребятишек О’Нил всегда крутились возле него. Стоило ему выйти в сад вечером, перед ним тут же вырастала Мэдди, садилась в кресло рядом с телескопом и начинала задавать бесчисленные вопросы, а Том осторожно бродил рядом. Иногда он неслышно подкрадывался и заглядывал в окуляр. Радостные возгласы детей, приходивших в неописуемый восторг от сказочной красоты той или иной звезды или планеты, доставляли ученому больше удовольствия, чем восторженные отклики своих самых блестящих аспирантов после очередной лекции, посвященной какой-нибудь сложной научной теории. Работа в саду в выходные и наблюдение за звездами стало для них троих своего рода игрой, и со временем они действительно стали добрыми друзьями.
Загадкой оставалась лишь его новая приятельница, их мать – Фэй О’Нил. Он упрекал себя, напоминая, что у него сейчас нет времени на привязанности. Период экспериментов подходил к концу, и в сентябре ему предстояло покинуть Англию. Тем не менее он не мог отрицать, что испытывает к этой хрупкой женщине странное влечение, но так и не сумел разобраться, что является его причиной. В Фэй О’Нил было нечто такое, что волновало его, заставляло робеть перед ней. Он напоминал себе подростка, тайно влюбленного в девочку из соседнего подъезда. Сначала он списывал необычные эмоции за счет того, что женщина просто находится рядом. Он видел ее почти каждый день и, как профессор Генри Хиггинс[7], он просто «привык к её лицу».
И, надо сказать, это лицо было очень привлекательным.
В конце концов он пришел к выводу, что в этом случае срабатывает старый добрый закон Кулона, гласящий, что разноименные заряды притягиваются. А он не мог представить себе более разных людей, чем он сам и Фэй О’Нил. Или представить кого-то, к кому его притягивало бы больше, чем к ней.
У Фэй было предчувствие, что что-то должно произойти. Мэдди и Том постоянно о чем-то увлеченно шептались и то и дело бегали из своих комнат в сад с того момента, как она вернулась с работы.
– Не смотри! – кричали они, пробегая мимо кухни и что-то явно от нее скрывая.
– Я и не собираюсь, – отвечала она, нарезая морковку и сельдерей мелкими кусочками для салата и надеясь, что при этом не порежет палец от усталости. Прошедшая неделя была очень длинной и напряженной, и она к тому же взяла много работы домой, чтобы заняться ею в выходные. Из сада вдруг донесся веселый детский хохот. Интересно, что они затевают?
Тут в дверь три раза постучали. Вытерев руки полотенцем, Фэй поспешила открыть ее, ожидая увидеть на пороге ребятишек, но угадала лишь отчасти – перед ней предстал Джек Грэхем с совсем по-детски искренней, заговорщической улыбкой на лице.
– Я пришел пригласить вас в сад на дружескую вечеринку с напитками и последующей ловлей светлячков.
Она услышала, как за его спиной хихикают дети, и вытянула шею, чтобы увидеть, что делается в саду. Клумбы, над которыми так усердно трудились Мэдди и Том, уже расцвели роскошными красными, желтыми и синими цветами.
– Джек, – начала она, понимая, что разочарует его, – это так мило с вашей стороны, но я сейчас готовлю ужин, а потом сразу же отправлю детей спать, потому что у меня еще полно работы, связанной с рекламной кампанией. Но, в любом случае, спасибо за приглашение.
Джека развеселил ее снисходительный тон, подразумевающий, что у некоторых людей есть дела поважнее, чем распивание джина с тоником в саду и любование светлячками. Ему нравилась ее манера стоять, уперев тонкие руки в бока и подняв брови над наивными голубыми глазами. Но Джек знал, что ему лучше известно, что для нее важнее, поэтому, оправившись после первого удара, он применил свое тайное оружие.
Том добросовестно отнесся к порученному заданию. Мальчик, гордо выпрямив спину, с очень серьезным лицом вышел на кухню и подергал мать за юбку, прошептав ей на ухо, когда она наклонилась к нему:
– Мамочка, пожалуйста, пойдем с нами в сад!
Для Фэй, как и для любой матери, такая просьба была сродни карточке с написанным золотыми буквами приглашением, от которого невозможно отказаться. Она поставила миску на стол, совершенно забыв об ужине, и последовала за Томом в сад, где их уже ждала Мэдди. При этом она заметила хитрые улыбки, которыми Джек обменивался с детишками.
Фэй была поражена до глубины души тем, что увидела. На столе стояли вазы с букетами из свежесрезанных цветов, которые Мэдди, по ее словам, соорудила сама, и лежали очаровательные разноцветные салфетки и карточки, на которых неровным детским почерком были нацарапаны имена всех присутствующих. Сердце ее наполнилось несказанной нежностью. Она удивленно вскрикнула, заметив, что стол и кресла были покрашены новой краской, и взглянула на Джека благодарным взглядом.
– Посмотрите-ка, кто к нам пожаловал! Неужели и вы решили наконец отдохнуть от забот и расслабиться? – спросил он, самодовольно улыбаясь.
– Думаю, некоторым людям свойственно все время находиться в этом состоянии, – парировала Фэй.
