Тысячу раз «да» полностью

– Все в порядке. Выключи свет. Я много думал об этом с тех пор, как мы поговорили. Ты тоже моя зона комфорта. Может быть, я держался за это слишком долго, потому что знаю, что ты всегда будешь чертовски хорошо принимать меня таким, какой я есть. Девушкам нравится, что я играю на гитаре. Некоторым нравится, как я выгляжу. Если я захочу заняться сексом, обычно это не очень большая проблема. Но когда дело доходит до долгосрочных вещей, тики – это чересчур для большинства людей. Может быть, я так же, как и ты, боюсь, что в конечном итоге останусь один.

Ее грудь сжалась, сердце сжалось из-за него.

– Нет, не останешься.

– Нет? – Он казался измученным этим разговором.

– Что бы ни случилось, – сказала она, натягивая одеяло повыше, – я не оставлю тебя одного. Мы всегда есть друг у друга. Может быть, не будет поцелуев. Но что касается дружбы – я всегда буду рядом с тобой.

Он глубоко вздохнул.

– Той же монетой, Тейт. Ты всегда можешь быть Дороти для моей Бланш[57].

Она улыбнулась сквозь слезы.

– Почему ты Бланш?

– Потому что я бесстыдная шлюха. Чертовски хорошая. Очевидно.

Она откинулась на подушку.

– Я скучаю по тебе.

– Я тоже. – Он издал какой-то приглушенный звук. – Мне жаль, что у вас с Джаспером ничего не получилось.

Она закатила глаза.

– Не ври.

– Ладно, хорошо. Мне не нравился этот парень. Но мне нравилось думать, что ты была счастлива.

Она приложила руку к груди, надавила, желая унять боль, которую вызвали эти простые слова. Ты была счастлива. Прошедшее время. Кэл снова заерзал на диване, и она подумала, нет ли у него проблем с тиками. Иногда, когда он уставал, двигательные симптомы становились более выраженными.

– Итак, во сколько завтра вечером состоится это ваше мероприятие? – спросил он. – Пожалуй, у меня есть желание посмотреть комедийное шоу.

– О, серьезно, тебе не обязательно приходить, – сказала она. – Это, вероятно, будет катастрофой.

– Не будет никакой катастрофы, и Бланш никогда бы не пропустила импровизационный дебют Дороти. Говори, во сколько. Я приду.

Что-то разомкнулось в ее мышцах. Несмотря ни на что, знание того, что в зале будет дружелюбное лицо, звучало как дар божий.

– Семь тридцать.

– Я приду.

– Спасибо, Кэл.

– Не за что, Тейт.

Она прижала телефон к уху.

– Я люблю тебя.

– Я знаю.

Она рассмеялась.

– Заезженная пластинка.

– Мне все равно. Классика есть классика.

Она попрощалась с ним, чувствуя себя немного лучше оттого, что между ними снова все наладилось. Даже с разбитым сердцем ей не нужно было оставаться одной. Любовь проявлялась во многих формах. Может быть, ей стоило удовлетвориться дружбой такого рода.

На данный момент этого должно быть достаточно.

Джаспер проснулся с головой, полной бегущих слонов, и ртом, набитым пеплом. Солнечный свет проник сквозь его веки. Он застонал и перекатился на бок, пытаясь спрятаться от света, и прижался щекой к прохладному шелку подушки. Его мысли путались. Шелк?

Неожиданное ощущение заставило его прищуриться и открыть глаза.

Перед глазами замаячили прозрачные белые занавески и яркий солнечный свет. Он вообще не узнавал эту комнату. Где, черт возьми, он оказался?

Он пытался моргнуть и очистить мысли, но прежде чем преуспел, кровать рядом с ним колыхнулась. У него перехватило дыхание. Затем его слух наполнил явно женский вздох. Знакомый.

О нет. О черт.

Затем ему в нос ударил аромат шелковых простыней. Знакомый аромат. Кензи. Он был в постели Кензи и не помнил, как туда попал. Однако, судя по пульсации в голове, он мог предположить, что попал туда через реку выпивки. Господи боже.

Кензи застонала.

– Боже, мне нужно купить темные очки. Это калифорнийское солнце – не шутка.

Джаспер не хотел переворачиваться. Не хотел сталкиваться с этим лицом к лицу. Но что еще оставалось делать? Безрассудный Джаспер совершил какую-то глупость. Снова. Он закрыл глаза, сосчитал до пяти, а затем лег на спину. Звуки и запахи ему не мерещились. Кензи была так же реальна, как и всегда. Она подперла голову кулаком и посмотрела на него сверху вниз.

– Добро пожаловать в мир живых, неудачник.

Джаспер вздрогнул, ее голос пронзил его раскалывающуюся голову.

– Кензи.

– Ну, по крайней мере, мое имя ты помнишь. Не уверена, что ты помнишь собственную прошлую ночь. – Она бросила на него убийственный взгляд. – Тебе повезло, что я вытащила тебя оттуда до того, как ты выставил себя идиотом перед Энджи и Филом.

Джаспер потер голову.

– Я не помню, как вышел из ресторана.

– Да, милый, – сказала она с сарказмом. – Ты праздновал, как рок-звезда. Я практически дотащила сюда твою задницу.

Он взглянул на тонкую майку, в которой она спала.

– Разве мы?..

Она сморщила нос.

– Господи, нет. Отдай мне должное. Я не склонна к насилию на свиданиях. Ты был не в себе, Джас. Я подумала, что тебя небезопасно будет оставить в гостиничном номере. Поэтому привезла тебя сюда, свалила на постель, и ты отключился.

Его захлестнула волна облегчения.

– О, слава богу.

Она бросила на него оскорбленный взгляд.