У аборигенов Океании полностью

Во время своих странствий по Молуккским островам он достиг и Новой Гвинеи. Пробыв на Острове короткое время, Соннера не постеснялся опубликовать подробный отчет, не последнюю роль в котором играл рассказ об обнаруженных им там пингвинах! Ученые поверили «знаменитому исследователю» и, не скрывая удивления, назвали открытый экземпляр pygoscelis рариа, тем более что Соннера представил им шкуру настоящего пингвина, которую он приобрел, очевидно, у какого-то моряка, возвращавшегося с Антарктиды. Так по милости проказливого Пьера Соннера бедные бескрылые пингвины долгое время жарились на виду у ученых в лучах тропического солнца.

Все эти сенсации не нашли, конечно, подтверждения в действительности. Однако, как писал один из австралийских авторов Гейвин Соутер, «люди типа Лоусона или Треганса фальсифицировали факты, но их предвидения были правильными. Самый гористый остров в мире не может, правда, похвастать вершиной, способной соперничать с Эверестом, но на нем больше десятка пиков, превышающих Монблан. Нет там ни бизонов, ни гигантских пауков, зато есть самые крупные голуби в мире и самые маленькие попугаи на нашей планете величиной с королька. Жители Новой Гвинеи никогда не пользовались полосатыми лошадками или золотыми украшениями, но есть среди них горцы с необычно развитыми мускулами ног и обитатели болот, которые с трудом передвигаются даже по твердому грунту…».

Ужин подошел к концу. На прощание Гэс еще раз строго напомнил, чтобы к шести часам утра мы были готовы со всей своей поклажей, кинопленкой и камерами.

— Если не хотите, чтобы в дельте Кикори вас постигла участь Элерса, берите с собою только то, что действительно необходимо Спокойной ночи!

Монотонная мелодия звучала всё громче, и тусклые зрачки Огуме засветились юношеским блеском. В изумлении наблюдал я, как этот дряхлый человек преображался прямо на глазах. Старик распрямлял свое покрытое морщинами тело и, слегка покачивая головой, бормотал непонятные мне слова песни. Причудливо светилась в свете факела жидкая борода Огуме. Он строил при этом гримасы, время от время обнажая разрушенные бетелем[16] зубы, о самом существовании которых было трудно подозревать, глядя на его впалые щеки.

Собравшиеся вокруг нас гоарибари давно уже забыли о присутствовавших белых людях и затянули старую, как сама Новая Гвинея, песню, предшествующую четвертованию «длинной свиньи», то есть тела убитого врага. Медленно вращались катушки магнитофона, регистрируя паше первое пребывание в новогвинейской деревне.

Мы уселись со Стахом прямо на земле и, подталкивая друг друга локтями, боялись нечаянно брошенным словом нарушить настроение этого удивительного вечера в новогвинейской деревушке Омаумере, затерянной в солончаковых болотах, образующих дельту реки Кикори.

Весь вчерашний день мы были близки к отчаянию. Правда, сейчас же после прибытия нас приветствовал, как подобает, местный лулуаи — деревенский староста. Целые стайки детей не отступали от нас ни на шаг, но женщины прятались в глубине своих жилищ, и повсюду, куда бы мы ни направляли объектив, замирала нормальная жизнь. В лучшем случае мужчины становились навытяжку, нагоняя этим на нас глухую тоску. День близился к вечеру, а мы все еще оставались непрошеными гостями.

Помог, как это обычно бывает, случай. Чтобы проверить батарейки в магнитофоне, — поскольку в этих краях необычная влажность, — я записал беседу двух юношей, отлеживавшихся в тени соседней хижины. Контрольное воспроизведение записи возымело ошеломляющий и… благословенный для нас эффект. Вся деревня сбежалась послушать. Я должен был повторить передачу более десяти раз. Магнитофон в Омаумере произвел небывалый фурор.

Наш австралийский чичероне, Гэс, сразу же использовал это обстоятельство, обратившись к собравшимся с длинной речью на языке моту, из которой следовало, что один белый маста[17] с ящиком «забрать голос и быстро-быстро отдать голос» и второй маста, делающий снимки «изображение прийти, изображение уйти», много слышали о чудесной деревне Омаумере и специально проделали длинный-длинный путь, чтобы познакомиться с людьми гоарибари, с их деревней, с их резьбой, чтобы послушать их песни, а затем захватить все это с собой в большую деревню, где племя белых людей жаждет познакомиться с людьми из Омаумере.

Эта речь, переведенная на местный язык молодым, шустрым парнишкой, произвела хорошее впечатление. Лулуаи, тултул (административная должность) и старейшины деревни стали совещаться, а все остальные ожидали их решения.

Взволнованный, я шепотом спросил Гэса:

— Думаешь, получится из этого что-нибудь?

— Наверняка вам станет теперь легче, но придется несколько подождать… Здесь всё требует времени, это вам не Европа.