Мне, как и другим членам Военного совета, приходилось бывать на предприятиях, работавших на армию. Помню мастера Беликова с завода «Кинап», до войны начальника цеха, который сам встал к станку, потому что не было квалифицированных рабочих. Запомнились мне и другие такие же энтузиасты — мастер завода имени Январского восстания Дынин, слесари–виртуозы Замотаев, Староверов. Все они не только сами работали, но и обучали других. К станкам встало много одесских женщин, а мастера–пенсионеры вернулись в цехи, чтобы передать им свой опыт. И нередко эти самоотверженные труженики неделями не выходили за заводские ворота.
Учитывая, что в городе были трудности со снабжением населения, Военный совет постановил зачислить рабочих и работниц, занятых выпуском военной продукции, ца красноармейский паек. Отличившихся в труде премировали одеждой, обувью.
Кроме огнеметов появились у нас и камнеметы. Это средство борьбы не требовало изготовления чего‑либо на заводах и создавалось в самой армии, благо мы имели некоторые запасы взрывчатых веществ.
— Камнемет — штука в общем довольно примитивная, — объяснял мне начальник инженерных войск полковник Кедринский. — Роется трубообразная яма диаметром сантиметров тридцать — пятьдесят с наклоном в сторону противника. Яма начиняется взрывчаткой. На нее кладется металлический или деревянный «пыж». Ну, а сверху — камни. Действие — безотказное. И результат — не только паника, но и реальный урон…
Камнеметами наши саперы стали подкреплять минные заграждения, создававшиеся на основных направлениях вражеских ударов. Как правило, камнеметы были управляемыми и могли приводиться в действие охраной минированных участков.
Инженерные части Приморской армии готовили врагу и другие сюрпризы. Было обращено внимание на то, что Куяльницкий лиман, хотя он и расположен очень недалеко от моря, имеет другой, более высокий уровень воды. А интересоваться этим приходилось в связи с усиливавшимся нажимом противника в Восточном секторе обороны. Генерал–майор А. Ф. Хренов внес на рассмотрение Военного совета такое предложение: если противник появится в районе Пересыпи — взорвать перемычку, сдерживающую воды Куяльницкого лимана (разумеется, эвакуировав предварительно население Пересыпи).
О подготовке к затоплению Пересыпи знал очень узкий круг лиц, и взрыв мог быть произведен только по особому решению Военного совета. Но необходимости в этом не возникло: наши части не подпустили сюда врага.
Прошел месяц с памятных и знаменательных Дней начала августа, когда враг был остановлен на дальних подступах к Одессе и мы начали создавать прочную оборону. За этот месяц Приморская армия накопила большой боевой опыт. Приспособился и город к осадной жизни с ее опасностями и лишениями. Город и фронт сплотились еще теснее.
9 сентября мне довелось выступать на большом общегородском митинге. Он проводился в связи с тем, что жители города обращались в горком партии с просьбами рассказать о том, как обстоят дела на одесских оборонительных рубежах. Мое выступление и было своеобразным отчетом армии перед трудящимися Одессы. От имени защитников города я поблагодарил его жителей за самоотверженную помощь фронту, заверил, что бойцы и командиры будут и впредь с честью выполнять свой воинский долг.
С большим чувством говорили на этом митинге о воинах, защищающих Одессу, о нерушимом единстве армии и народа рабочий завода имени Январского восстания Петрушинский, домашняя хозяйка Озерова, инженер Каганэ, комсомолка Путилова. В принятой резолюции трудящиеся Одессы давали слово еще упорнее трудиться для победы над врагом.
Хотя главные силы врага действовали против Западного сектора, нас нередко больше тревожил Восточный. Началось это еще с того, что 30–я дивизия, которая передавалась Приморской армии и должна была именно здесь обороняться, вообще не смогла выйти на указанный ей рубеж и отошла вместе с другими войсками фронта к Николаеву.
Хорошо, что в распоряжении Военного совета армии оказались сводный полк пограничников и 1–й морской полк. Пограничники были кадровые, закаленные своей службой, которая и в мирное время часто требует действовать как на войне. Им было не привыкать к трудностям боевой жизни. А полк моряков состоял главным образом из добровольцев, которые рвались встретиться с врагом лицом к лицу и были отпущены сражаться на суше с кораблей и из различных тыловых подразделений. Полком этим командовал старый моряк Яков Иванович Осипов. Моряки наводили на фашистов ужас своими отчаянно смелыми контратаками и вылазками. От пленных мы знали, что враги прозвали их «черной смертью» (краснофлотцы воевали на суше, особенно вначале, в своей форме — темных фланелевках, бескозырках и бушлатах).
Вот эти два полка и выручали нас в Восточном секторе. Но их было недостаточно. Приходилось держать там же один полк Чапаевской дивизии, ослабляя тем ее оборону в Южном секторе.