- Тогда только суть: в одном эсэсовском лагере американской зоны скрывается группа из пятидесяти четырех офицеров бывшей власовской армии. Это люди, которые сожгли за собой все мосты и добровольно в Россию не вернутся. Американцы собирались вывезти их в Соединенные Штаты, но неделю назад получили от советской миссии категорическое требование передать из рук в руки всех пятьдесят четыре. Правда, поименного списка советская миссия не представила, назвав лишь общее число, что и позволило затянуть дело.
- Очевидно, в группе действует советский агент, который не успел или не сумел передать русским список фамилий, - так, кажется, думают американцы, пояснил Нунке.
- Агент раскрыт? - спросил Фред.
- Пока нет. Приняты меры, чтобы прервать всякую связь межяу лагерем и внешним миром. Вряд ли в ближайшие дни список может попасть в руки русских, ответил Шлитсен - Теперь конкретно о вашем задании. Под видом бывшего советского офицера мы хотим заслать вас в лагерь. Американцы согласны передать нам всю группу, если мы сумеем ее незаметно вывезти.
- Этим и ограничивается мое задание?
- Второе связано с первым: надо выявить агента русских и ликвидировать его. Без этого опасно приступать к основной операции.
- Ясно.
- На подготовку даем три дня. За это время вы ознакомитесь с вашей новой биографией, разработаете с Шлитсеном и Вороновым план эвакуации группы, продолжал уже Нунке. - Если удастся выполнить задание, эта группа и составит основное ядро вашего русского отдела.
- С заместителем начальника лагеря мистером Хейендопфом можете разговаривать откровенно: он наш союзник, - прибавил Шлитсен.
- Прекрасно! Это значительно упростит дело! обрадовался Фред.
- Итак, о сути задания я вас информировал. Сегодня вечером вы свободны, а завтра приступите к подготовке. В девять часов утра я жду вас у себя.
Почтительно поклонившись Нунке и очень холодно Фреду, Шлитсен удалился.
- Заметно, что герр Шлитсен не испытывает ко мне особых симпатий, улыбнулся Фред.
- Со временем отношения наладятся. Шлитсен человек желчный. Ну, хватит о нем. Работник он неплохой, но его неопрятный и сугубо штатский вид раздражает меня бесконечно. К тому же манеры у него ужасающие. Особенно за столом. Я предпочитаю обедать у себя, чтобы не встречаться с ним в столовой. Кстати, отныне вы можете ею пользоваться! Вообще, нам надо осмотреть всю нашу школу. А поскольку вам необходим чичероне, я попрошу об этом Воронова или кого-нибудь другого из преподавателей.
- Буду очень признателен.
- Я пришлю вам правила внутреннего распорядка - рекомендую как можно лучше их проштудировать.. До отъезда вам надо будет познакомиться и с патронессой нашей школы - Агнессой Менендос
- Это обязательно?
- Как патронесса, она должна знать весь персонал школы. Каждый новый человек обязан явиться к ней с официальным визитом. Мы считаем это своеобразным посвящением в "рыцари благородного духа".
- Если существует традиция, я не стану ее нарушать.
- Завтра или послезавтра вечером я вас представлю. Она живет недалеко, в особняке.
Нунке ушел.
Фред не в силах был преодолеть возбуждение.
Итак, он выйдет за ворота школы. Поедет в Западную Германию! А до Восточной, оккупированной советскими войсками, рукой подать.
Было от чего потерять покой.
* ЧАСТЬ II *
ОБМАНУТАЯ И ОДИНОКАЯ
- На сегодня хватит, солнышко, уже поздно...
Иренэ вколола иглу в тугой атлас, кончиками пальцев провела по выпуклому узору вышивки и недовольно покачала головой.
- От этого ярко-голубого цвета становится холодно. Он напоминает зимнее небо. Поэтому и цвета кажутся неживыми... Словно их вылепили из воска.
Обращенные к матери большие ласковые глаза девочки были полны настоящего отчаяния.
- Ну и глупышка. Так огорчаться из-за вышитого лоскутка.
- Как ты можешь, мама! Это же покров! Мой обет. Моя молитва мадонне! Каждый стежок - маленькая буковка, из которых слагаются слова молитвы... Я тяну шелковую ниточку и мысленно шепчу слова. И так хорошо слово к слову лепится. А вот здесь...
Солнце, склонившись к горизонту, золотисто-розовыми лучами освещало уголок комнаты, где всегда стояла коляска Иренэ. В этом изменчивом свете возбужденное личико девочки утратило прозрачную бледность. Казалось, его подсветили изнутри и оно тоже излучает трепетное розовое сияние. Отблеск солнца живым теплом окрасил большие карие глаза. От матери Иренэ унаследовала лишь брови и губы, правда, значительно мягче очерченные. Но и они контрастировали с пастельно-нежным личиком девочки, намекая на скрытую, таящуюся в глубинах существа силу.
Любуясь головкой дочери, Агнесса старалась забыть об ее изуродованном тельце. Какой красавицей могла бы она вырасти! Ах, эта машина, эта проклятая поездка, этот трижды проклятый день!..
- Почему ты так странно смотришь на меня, мама? - забеспокоилась Иренэ.
- Просто задумалась... Ты слишком долго занималась вышиванием, и теперь тебе надо погулять.
- Ты побудешь со мной в саду? - обрадовалась девочка.
- Нет, сегодня тебя проводит Пепита. Мне надо похлопотать по хозяйству, у нас завтра гости.
Иренэ разочарованно вздохнула.
- Опять этот противный Нунке!
- Иренэ!
