Соединив руки в крепком рукопожатии, Воронов и Думбрайт стояли друг против друга не шевелясь. Лишь по тому, как краснели их лица, можно было догадаться, что каждый вкладывает в это пожатие всю свою силу. Вот тела их еще больше напряглись, лица побагровели. У генерала оно стало багрово-красным, присутствующие были уверены, что он сдает. Но произошло неожиданное.
- Ой! - приглушенно вскрикнул Думбрайт и едва не присел от боли.
Глаза Воронова еще возбужденно блестели, но в голосе чувствовалась растерянность.
- Простите, ради бога, простите! Мне надо было предупредить, что я этими руками когда-то подковы сгибал, - оправдывался генерал.
На губах Думбрайта впервые появилась улыбка.
- Но ведь вы на четверть века старше меня! Отлично, просто отлично! 0'кей, старина! - Думбрайт снисходительно, как старший младшего, похлопал Воронова по плечу.
- Попробуем и с вами? - повернулся Думбрайт к Фреду.
- Упаси боже! Вы мою руку просто раздавите... Вот на ринге обещаю продержаться минут десять. Вы ведь куда высшей категории... Впрочем...
Думбрайт прищурился и впился глазами в Фреда, словно ощупывал его.
- Фигура тонкая, но скроен ладно... Расчет на ловкость, молниеносность и меткость удара... Чувствуется натренированность.. - медленно изрекал он фразу за фразой.
Манера Думбрайта разговаривать была чем-то оскорбительна для присутствующих. Он словно совершенно не замечал окружающих, а просто вслух высказывал свои мысли, бесспорность которых подчеркивал категоричностью тона, каким произносил каждое слово, - все равно, шла ли речь о вещах важных, или о мелочах.
Несколько обескураженные неожиданным поведением гостя, Нунке и Шлитсен переглянулись, словно спрашивая друг друга, как себя вести.
- Я вижу, мистер Думбрайт, вы любите спорт... осторожно начал Нунке.
- Не то слово! Спорт для нас с вами не цель, а способ. Оружие. А оружие должно бить без промаха. Мне нравится, что ваши парни из русского отдела выносливые. Даже старик, а вот молодой... Так, говорите, бокс? А что, если на кулачки? Как Тарас Бульба с Остапом?
- Вы знаете Гоголя? - удивился Воронов.
- "А поворотись-ка, сыну", - без всякого акцента хвастливо процитировал Думбрайт, с насмешливым превосходством посматривая на генерала.
- Не ожидал, никак не ожидал... - развел руками тот. - Откуда, каким образом?
- Я, мистер Воронов, жил в России со времен Деникина до начала последней войны. Двадцать лет! За такой срок можно изучить не только язык и литературу, а и... - Думбрайт не стал уточнять, что именно он изучал в России, но присутствующим это было ясно и так.
- Может быть, на этом закончим сегодня рабочий день и вы отдохнете? предложил Нунке. - Простите, если, не зная ваших вкусов...
- Отдыхать я приучил себя раз в сутки - ночью, остановил его Думбрайт.
- Тогда продолжим наш осмотр?
- Напрасная трата времени! Общее впечатление о вашем заведении у меня уже сложилось.
- О, конечно, конечно!.. Лишняя деталь ничего не прибавит к картине, увиденной опытным глазом... - угодливо согласился Нунке. - Мы, немцы, много теряем из-за склонности к чрезмерной пунктуальности. Есть грань, за которой частности перерастают в свою противоположность. К сожалению, должен сказать это о своих соотечественниках. Озабоченные деталями, они зачастую за деревом не видят леса, не способны к быстрым обобщениям. По мере сил я стараюсь избавиться от этой, так сказать, национальной черты, и мне очень приятно, мистер Думбрайт, что вы не придираетесь к мелочам, а с первого взгляда сумели...
Брови Думбрайта нетерпеливо шевельнулись и снова вытянулись в прямую линию.
- Вам неплохо было бы избавиться еще от одной национальной черты: многословия, - язвительно бросил он и повернулся лицом к Воронову и Фреду. Рад познакомиться с вами, - сказал он с деловитой сдержанностью, тем самым давая понять, что к первоначальному фамильярному тону беседы возврата быть не может. - Прежде всего, прошу всех сесть, ибо разговор будет длинным.
После небольшой паузы Думбрайт продолжил:
- Мистер Нунке не успел проинформировать вас о тех новостях, которые я привез из-за океана, поэтому я сделаю это сам.
- Новости всегда лучше узнавать из первоисточника, - попробовал вмешаться в разговор Воронов.
Думбрайт сердито взглянул на старика, и тот сразу стушевался.
- Ваша школа не является ни испанской, ни немецкой, - раздельно произнес заокеанский гость, акцентируя каждое слово. - Прошу принять это не за констатацию факта, а за исходное положение, из которого будет проистекать все, о чем я скажу в дальнейшем. Повторяю, школа лишена какой-либо национальной окраски... Это прекрасно! Именно это и требуется. Еще бы! Учреждение, созданное на деньги разнонациональных врагов коммунизма! Лучшей вывески не придумаешь! Как говорится, международное объединение сторонников, крестового похода против Москвы готовит свои кадры... Должен отметить прозорливость и изобретательность мистера Нунке.
Начальник школы щелкнул каблуками и склонил голову в благодарственном поклоне.
