Я с трудом отыскала в саду длинную палку, которая и стала нам первобытной игрушкой. Но, если вначале метание палки с её последующим поиском представлялось церберу веселой игрой, то уже после десяти минут однообразных движений, он показал свой характер, улегшись на траву и продемонстрировав своё нежелание бегать. Однако у меня никогда не было собаки, и развлечения для этих животных у меня всегда ассоциировались именно с палками и незамысловатыми прогулками, поэтому вставшая передо мной проблема стала очевидна: я совершенно не знала, как воспитывать и тренировать цербера.
Мы вышли к равнине, где у Годзиллы открылось второе дыхание. Впрочем, открылось у него не только дыхание, и я вежливо отвернулась, дабы не лицезреть личный процесс. Вот только, когда я повернулась, собаки на ожидаемом месте не было. Я быстро оглянулась по сторонам, судорожно выискивая белое тельце, но даже неистовые причмокивания не помогли призвать порождение пекла домой. Это что получается: я потеряла цербера? И что мне теперь за это будет? С другой стороны множество косяков приведет к тому, что меня сочтут бесполезной и выставят из дома. Быть может, это не так уж плохо? Нет-нет, во-первых, я лишусь основного источника информации, а во-вторых, меня загрызет чертова совесть, если я упущу эту псину.
— Годзилла! — громко закричала я, чувствуя себя или героиней фильма, или местной дурочкой. — Годзилла! Домой!
Думала ли я, что это поможет? Конечно же, нет, поэтому пришлось бежать в ту сторону, куда цербер мог отправиться с большей вероятностью. Небо заполнялось синевой, и утренний жар поразительно резко спустился на землю, заставляя пот градом стекать с моего лица. Моё дыхание быстро сбилось, и я остановилась у покошенного забора, понимая, что, будь всё это в фильме ужасов, я бы умерла первой. Время неумолимо приближалось к завтраку, но я продолжала выкрикивать имя цербера, надеясь на чудо. В горле сильно пересохло, и обаятельный щенок представлялся очередным демоническим существом, чья цель выжать из хозяина все соки. Кажется, гнев станет преобладающим грехом, в котором я без сомнений и сопротивлений погрязну в скором времени.
— Ты так запыхалась, тебе же жарко, — услышала я голос, которого мне для полного счастья и не хватало, — давай, раздевайся!
— Тестис, или уходи, или помогай.
— А что случилось, виагра моих очей?
— Пурсон завел цербера. Я вышла с ним гулять, и…потеряла.
Инкуб заливисто рассмеялся, но тут же раскрыл пару кожистых крыльев, чуть отбегая в сторону.
— Домашние животные — это здорово. Они украшают нашу жизнь, а в трудную минуту — стол.
— Эй!
— Сейчас посмотрю. А что мне будет в награду? — резво притормозил он, и я недовольно цокнула. Конечно, только душу продать за цербера мне и не хватало.
— Можешь заходить в дом, и я не буду стрелять в тебя из арбалета…
— Сомнительная награда, но хорошо! — улыбнулся инкуб так лучезарно, что я на мгновение подумала о том, будто сказала то, чего не должна была. В любом случае, было поздно. Он размашисто взмахнул крыльями, тотчас взлетев высоко в небо, и, спустя доли секунд, спикировал куда-то за дом. Я, подхватив подол платья, побежала следом.
— И что его было искать, — самодовольно усмехнулся инкуб, держа в руках тявкающего и вырывающегося щенка, — вот, — отпустил он Годзиллу на землю, и тот сразу подбежал ко мне, виляя хвостом. Но я его с распростертыми объятиями не встретила.
Присев на корточки, я как можно злее посмотрела на щенка, отчего тот притормозил с радостной дележкой слюней и остановился чуть поодаль.
— Мне и без тебя хватает проблем и стресса, — процедила я сквозь зубы, тыкнув цербера в макушку. Тот прижал к голове стоячие ушки. — Если ещё и ты будешь выводить меня из себя, — почти прокричала я, — тогда я выкину тебя в лес, где тебя сожрет дикое зверьё. И никто тебя не услышит, и никто тебя не найдет! Ты меня понял! Получат все три твои глупые, маленькие, бестолковые башки!
Наверное, я всё-таки сошла немного с ума, раз угрожаю собаке. Но, если верно судить по её поджатому хвосту и виноватым глазам, она всё прекрасно поняла. А мне вдруг стало стыдно, что я занимаюсь подобным в присутствии инкуба. Тот, впрочем, тоже выглядел немного напуганным.
— Вот это да…Все люди так с собаками разговаривают?
— Я…Не знаю. Если он будет постоянно сбегать от меня, я так и сделаю. Мне же заняться больше нечем, кроме как за Годзиллой бегать!
— Какая ты загадочная и агрессивная женщина.
— Уж какая есть, — процедила я, направляясь к дому. В этот раз цербер плелся за мной понуро, но покорно, а инкуб раздражал своей широкой улыбкой, не отставая ни на шаг. Вся эта ситуация его, очевидно, забавляла, но могло ли так сказаться на его поведении разрешение заходить в дом без угрозы расстрела? Да, думаю, это вполне логично испытывать радость от чувства безопасности. Надеюсь лишь на то, что я об этом не пожалею.
