Мы втроем устроились в саду, и цербер по привычке попытался лечь рядом со мной, придавив при этом добрую половину сохлых растений. Не хватало лишь двух чашек чая с медовыми пирожными…
— Где Пурсон? — наконец, спросила я, находя его отсутствие темой гораздо интереснее, нежели собственное самочувствие.
— Он…В принадлежащем его роду городе. Вместе с Фуркасом.
— О, он же сильно хотел туда вернуться. Значит, его вновь стали воспринимать, как Владыку?
— Ему многое предстоит сделать… — издалека начал Тестис, явно с трудом подбирая слова, — но его кандидатуру приняли к рассмотрению…Ева, ты помнишь, что произошло?
— Да, хотя и не всё. Но я знаю, что из-за большого количества Владык в одном помещении мне стало плохо, и я потеряла сознание…
— Верно. Но, Ева…Ты потеряла сознание на целый месяц.
— Как это…месяц, — чуть слышно выговорила я, наматывая на палец прядь седых волос, что до сих пор казалась мне не принадлежащей. За всё время нахождения в Преисподней я могла бы окончательно свыкнуться с чуждым и странным миром, наполненным своими обычаями и нравами, но происходящие события продолжали выбивать из меня дух. Я не должна была оказаться здесь, и доказательством этому служит то, что я не в силах приспособиться к новым правилам. Признаться, теперь я чувствовала опустошение, не приносящее ни малейшего облегчения.
— С чего бы начать, — неуверенно произнес Тестис, — всё так сложно…Знаешь, я целый месяц репетировал речь, которую скажу тебе, а сейчас и предложения связать не могу.
— Давай с самого начала, — на удивление спокойно попросила я, не чувствуя ни злости, ни обиды, — расскажи мне всё, что произошло тогда, когда мы…разделились.
— Да, мы…немного виноваты…Но мы думали, что ты шла сзади! — тут же в свое оправдание воскликнул инкуб, кутаясь в бардовый халат. — Я вот вообще на Совете первый раз был, конечно, моё внимание было направлено на обстановку! А Владыку с дворецким сразу в центр привлекли, поэтому…
— Хорошо, я поняла, — чуть поморщившись ответила я, не находя в себе желания слушать импульсивные выгораживания, — что произошло потом?
— А потом-то, — успокоился демон, — мы и поняли, что тебя рядом нет. Пурсон знал, что ты рядом, и не стал искать. Он сел на один из тронов и заявил о своих правах в довольно самоуверенной форме…Как же там…А! Мне и лишь мне была уготована участь стать следующим Императором, — спародировал Владыку инкуб, забавно кивая головой.
— Полагаю, что других Владык это не устроило…
— Конечно. А тебя бы устроило, если бы ты пришла за хлебом, а там уже кто-то корки понадкусывал?
— Странное сравнение…Но мне бы не понравилось.
— Мне бы тоже. В общем, Андромалиус сказал Пурсону, что тот слишком слаб для такой должности, а Асмодей во всеуслышание назвал нашего Владыку призывателем, и все вначале оказались в замешательстве, потом поднялся шум, никто не верил, ну и…
— Асмодей решил предоставить всем доказательства, — грустно продолжила я, вспоминая все последующие события, лишившие меня целого месяца жизни.
— Да. Я бы хотел назвать тебя сияющей звездой того Совета, но ты быстро потухла.
— Но я не понимаю, почему? Это всё потому, что я человек?
— В общем, — тяжело выдохнул Тестис, замолкая на утомляющие минуты, — ты для этого мира чужеродный объект…Даже то, что ты была названа фамильяром, не давало тебе возможности спокойно существовать здесь. Сейчас я говорю так, как объяснял мне Пурсон…Ну, наш Владыка должен был провести адаптацию, наделить тебя способностями, чтобы Ад признал тебя, и…Ох, почему это так трудно.
— Но он не сделал этого…
— Пурсон не знал об этом. Никто не объяснял ему этого, ведь в нашем мире не осталось фамильяров. И он слишком торопился призвать тебя к себе…В итоге, Владыки, сами того не зная, высосали из тебя почти все жизненные силы, и мы боялись, что ты вообще больше не проснешься. Когда Пурсон узнал о своём упущении, он попытался провести эту адаптацию, ну и…Вот.
— Значит, он не только призвал меня против моей воли, но ещё чуть не убил своей невнимательностью, своим незнанием? — почти закричала я, но инкуб тут же перебил меня, дернув при этом за руку.
— Мы не можем знать всего!
— Незнание не освобождает от ответственности! С каких пор ты вообще защищаешь его?!
— Да потому что ты не видела его в этот месяц! Он винил себя, не отходил от твоей кровати, ничего не ел, он боялся, что потеряет тебя по своей вине!
— И в итоге он уехал в свой город?
— Да, уехал! Потому что желал построить для тебя достойное место, когда ты очнешься! И, думаю, чувство вины терзает его настолько, что он не хотел смотреть тебе в глаза…
