Его рука замерла. А потом он стал водить поочередно по каждому из ее пальцев.
— Тебе не интересно почему? — спросила она.
Он улыбнулся:
— Конечно, интересно. Но я уже научился тому; что если быть терпеливым и промолчать, ты в конце концов расскажешь все, что мне нужно узнать.
Она нахмурилась, но это не произвело на него никакого впечатления.
— Мой отец умер, — тихо выговорила она. — Для меня это было страшное время. У меня появилась уважительная причина отказать, и я даже почувствовала облегчение. — Она бросила взгляд на Маршалла. — Если быть честной, я поняла, что на самом деле он был позер и невежда. Через пару часов его манеры начинали раздражать. Он цитировал чужие стихи, а потом хвастался, что их написал он.
— Полагаю, к тому же он был не слишком умен, — предположил Маршалл.
— Да он был просто глуп!
— Стало быть, ты не смогла представить себя женой такого человека, несмотря на то, что он погубил твою репутацию.
— Должна тебе сказать, что все было не так уж и плохо. Но я была разочарована. Ведь я ожидала услышать пение ангелов.
— А его не было? — Его улыбка становилась все шире.
Она лишь покачала головой.
Прикосновение его пальцев замедлилось и стало более нежным. С каких это пор ее рука стала такой чувствительной?
Она ждала, когда он задаст следующий вопрос, а когда он его задал, она продолжала улыбаться, предвкушая его реакцию на ее ответ.
— А когда ты была со мной, ты слышала пение ангелов?
Ей захотелось рассказать ему о том, что она поняла в его объятиях: страсть — это опьяняющий напиток, и пьянеть от него — величайшее наслаждение. И. именно это должно быть самым главным в соитии, а не поспешное совокупление распутника и девственницы, жаждущей удовлетворить свое любопытство.
— Я слышала пение ангелов, Маршалл, — уверила она его. — Но больше всего мне нравится шепот Дьявола.
Он поднял голову и пристально взглянул на нее.
— Мне следовало бы рассердиться на тебя, — сказал он, и тон его голоса стал напряжением. — Тебе следовало бы сохранить себя для меня. Ты не должна была знать прикосновений другого мужчины.
— А ты, Маршалл? Могу я сделать из этого замечания вывод, что ты был девственником, когда пришел ко мне? — Улыбка исчезла с ее лица, а взгляд стал таким же пристальным, как у него.
Он не стал отвечать, а сплел свои пальцы с ее пальцами и притянул ее к себе.
— Я должен был рассердиться на тебя, — продолжал он. — Но если бы ты не была такой смелой и непредсказуемой, отчаянной и безрассудной, тебя бы не заставили выйти за меня замуж. Признайся — если бы твоя репутация не была погублена, тебя бы смогли заставить сделать это?
— Меня не заставляли. — Она не отняла руки. — Не заставляли, — повторила она. — Угрожали, стыдили — это так. Но не заставляли, нет.
Она поцеловала его в грудь, а потом прижалась щекой к тому месту, которое поцеловала. Ее руки заскользили по его телу — по бедрам, талии, груди. Он схватил за запястья обе ее руки и сжал их.
— Если ты будешь и дальше продолжать, боюсь, что-то может снова начаться.
— А это так ужасно? — спросила она и приподнялась на локте. — Разве люди не ждут от нас, что мы будем сейчас немножко эгоистами? Мы ведь молодожены. Мы не поехали в свадебное путешествие, а остались дома. Разве мы не можем сосредоточиться друг на друге?
— А ты хотела бы отправиться в свадебное путешествие? — Он был явно удивлен, словно эта мысль никогда не приходила ему в голову.
— Мне бы хотелось увидеть Египет, — призналась она. — Но я бы согласилась променять Египет на то, чтобы оставаться в твоей постели.
У нее опять создалось впечатление, что она поразила его. Что ж, отлично.
— Давина… — забормотал он.
Она улыбнулась, ожидая, что он начнет ей выговаривать за ее откровенность. Вместо этого он толкнул ее на спину и навис над ней.
— Мне нравится, как ты сложен, — сказала она, упираясь обеими руками ему в грудь.
— В этом деле у меня не было выбора.
— Все равно мне нравится, каким тебя создал Бог. Ты мускулист там, где у меня мускулов нет. И ты более волосат.
— Надо надеяться. Полагаю, что волосатые женщины — это аномалия.
Она склонила голову набок и посмотрела на него серьезно.
— А ты многих женщин знаешь?
— На этот вопрос я отвечать не намерен. Особенно когда лежу голый рядом со своей женой.
— А я на самом деле считаю неправильным, что у женщин нет достаточного опыта, когда наступает пора выходить замуж.
Он скатился на спину и заложил руки за голову.
— А как ты могла бы это изменить? Я имею в виду — что надо сделать для того, чтобы женщины были такими же опытными, как мужчины?
— А кто те женщины, которые помогают вам стать такими опытными? Они что, просто исчезают после того, как обучили мужчин? Считается, что женщины должны быть добродетельными, а мужчинам позволено быть распущенными. Ведь если мужчины ведут себя как повесы, у них должны быть партнерши, не так ли? Получается, что это добродетельные женщины?
Он повернулся на бок и посмотрел на нее.
— Похоже, ты очень много об этом думала.
— Не так уж много, но, мне кажется, такое положение дел несправедливо.
