г) у вас на счету в Сбербанке – всего 6830 долларов.
Скажите, как при таких исходных данных вы будете действовать, если вам 56 лет, ваша пенсия – 2300 рублей в месяц, а едва вы решили начать новую жизнь, как тут же поплатились за это переломом руки и двух ребер?
Нет, я не знаю, как действовали бы вы, но я могу вам сказать свое решение этого уравнения. Я решил следовать завету В.И. Ленина, который, как внушали нам в детстве, сказал: «Нужно делиться!»
И позвонил Рыжему.
– Смело… – сказал Рыжий, пристально глядя мне в глаза, словно это он, а не я был подполковником КГБ – ФСБ. – Значит, ты считаешь, что моего братана Кожуна убрал Харунов? Ну-ну… Логика есть… Но, допустим, мы найдем эти деньги. А как мы докажем, что Полинин пацан – сын Кожлаева?
Я молча положил перед ним стопку ксерокопий десятка публикаций о последних достижениях науки – анализах ДНК. Если раньше такие анализы применялись только в судебной медицине и стоили баснословно дорого, то сегодня установление отцовства стоит 300–400 баксов, и для этого даже не нужно делать анализ крови.
«После того как расположенная в пригороде Гамбурга фирма „Paypercheck“ дала на своем интернетовском сайте сообщение о том, что за триста долларов она в течение недели сообщит любому сомневающемуся, свои ли у него дети, от желающих нет отбоя. Сотрудники лаборатории, где проводятся проверки, работают без праздников и выходных…
Для того чтобы установить отцовство по генетическим отпечаткам, достаточно провести ватными тампонами во рту у предполагаемого отца и ребенка и отправить их по почте в лабораторию. Если по тем или иным причинам со взятием генетических образцов изо рта возникают трудности, то их можно заменить десятком волосков с головы отца и ребенка или другими предметами, несущими нужную информацию. Установить отцовство можно даже по слюне, сохранившейся на окурке сигареты…»
Пока Рыжий читал эти газетные вырезки, я рассматривал его кабинет. Даже по одному этому офису на двадцать первом этаже Хаммеровского центра было видно, насколько высоко взлетел Рыжий за последние месяцы. (Или – как легко тратятся чужие деньги?) Вся Москва стелилась у его ног за окнами этого огромного, эдак метров двести квадратных, кабинета, попасть в который тоже было не так-то просто: сначала вы проходите контроль внизу, в фойе Центра, а затем, поднявшись в лифте на 21-й этаж, попадаете буквально в КПП фирмы Рыжего ЗАО «Интертрейд» – здесь и рама металлоискателя, и осмотр портфеля, и ощупывание карманов, подмышек и промежности. После этого один из шести дежурных охранников, вооруженных легальным «Калашниковым», ведет вас по коридору в приемную Рыжего, где сидят две секретарши, референт и еще два Шварценеггера – личные телохранители Банникова. А за окном – ни одного здания вровень с окнами «Интертрейда», то есть Рыжий снимает один из верхних этажей Центра, чтобы никакой снайпер не смог оказаться на этом уровне.
– Но где же мы возьмем слюну Кожлаева? – спросил он, прочитав мою подборку газетных и журнальных сообщений об анализах на ДНК.
– Мы сделаем эксгумацию и возьмем его волосы, это не проблема, – ответил я.
– А волосы ребенка?
– Это, конечно, чуть дороже. – Я усмехнулся. – Билет в США и обратно.
– А если окажется, что это не сын Кожлаева?
– Тогда ты будешь знать, что у тебя есть сын.
Теперь усмехнулся Рыжий:
– Она тебе и это сказала?
Я промолчал.
– Ну? – требовательно сказал Рыжий. – Допустим, это мой сын, а не его. И тогда нет наследства, и все мои расходы на твое расследование – впустую. Так?
– Не совсем. ФСБ может официально доказать, что это у Кожлаева были нелегальные доходы, и потребовать вернуть их России. Такие прецеденты уже есть, ГУБОП МВД недавно получил из Швейцарии 300 миллионов долларов.
– И что? Мы-то что с этого будем иметь?
– Об этом ты договоришься с Палметовым. Например, мы зарегистрируем юридическую фирму по возврату в Россию криминальных денег и будем брать за свои услуги 15 процентов…
– Тридцать, – поправил меня Рыжий и уставился в окно, обдумывая мою идею. – Н-да… – сказал он после паузы. – Кажется, ты не зря слупил с меня те бабки… Идейка здоровая…
