— Сегодня ночью приду за тобой.
Варенька промолчала: она, видимо, еще мучилась от стыда и страха за свою смелость. А Хама села на лавку, уперлась в нее руками и еще раз решительно повторила:
— Нет!.. Ты за еретика не пойдешь!
В дверях своей избы Иван столкнулся с отцом и вздрогнул от неожиданности. Из отцовской половины пахнуло теплым запахом горящей восковой свечи. Когда отец прикрыл за собой дверь, на мосту сделалось темно. Иван обрадовался этому и чуть слышно произнес:
— Тятенька… я сосватал невесту.
Макаров открыл рот, словно стараясь захватить в себя больше воздуху. В это мгновенье ему хотелось увидеть лицо Ивана. Он давно не слышал его голоса, такого близкого, покорного. Отец почувствовал желание ласково прикоснуться к сыну, но вместо этого пожал плечами и, крепко сжав кулаки, сказал:
— Вот как!..
Иван, как и отец, впал в состояние какого-то непонятного страха. Сын готов был просить у отца прощения, «но за что?» — спросил он себя и, стиснув зубы, отворил дверь в избу.
Отец, оставшись один, подумал про себя: «Женится, перестанет гулять, и мы снова пойдем все по одному пути. Выкормим пару лошадей и заживем по-хорошему».
Иван затворил за собой дверь и услыхал — на печи, задыхаясь, кашлял Севостьян.
— С кем это ты там баил? — спросил он.
— С отцом, — ответил Иван. — Сказал ему, что невесту завтра приведу.
— Да полно-ка, никак ты с ума сошел!
— Раз мы с родителем отказались жить, надо заводить свою семью. Пойди завтра со мной, а то мне не отдают невесты-то.
Севостьян сел на край печи. Он тяжело дышал от накопившейся в груди мокроты.
— Што я-то сделаю, коли не отдают?
— Ты только войди к Хаме… невеста будет готова, а я вас у крыльца дождусь…
На другой день, утром, к Песковым заявился Иван с братом. Варенька ждала Макарова. Не успел Севостьян закрыть за собой дверь, Иван сказал невесте:
— Сряжайся!
Варенька не торопясь оделась и хотела с Хамой расстаться по-хорошему. Упала ей в ноги и просила:
— Благослови меня, тетенька.
Хама, кусая губы, отбежала от Вареньки к печи.
— Не дай тебе бог ни по земле, ни по воде ходить, — кричала она, — вертись, как на осине лист, нет тебе моего благословения! — От печки она вернулась к Вареньке и пнула ее ногой в лицо.
Иван, стиснув зубы, приблизился вплотную к Хаме.
— Смотри, — замахнулся он, — я тебя ушибу больнее.
Песков, сидевший до того на печи, быстро спустился на пол и, видимо желая загладить вину жены, отвел ее за плечи со словами:
— Не удержишь… коли хочет, пусть идет. Иван — парень не плохой… Я не хулю его, но он евангелист, еретик…
Вывел Иван невесту из избы, Хама выбежала за ними на мост. Она все еще продолжала ругаться:
— Пожила бы… нашла бы такого-то евангелиста, а може, и получше Ваньки!
Глядя на брата, и Севостьян серьезно надумал жениться на Польке Масловой. Она была младше его, но охотно дала согласие засылать сватов, сомневалась только, что молода.
Пришел раз Севостьян с беседы домой, сел возле брата и говорит:
— Иван, велишь ли ты мне жениться?
— Да што ты, Севостьян, выдумал? Тебе в солдаты идти!
— Мне в солдаты-то неохота. Как-нибудь сойду за евангелиста… забракуемся. Да и нутро-то мое гниет.
— Да полно-ка, у нас и хлеба с тобой нет! Разве, о ком ты думать, она пойдет за тебя? Они хорошего житья, а мы ведь — што? Нищие… Какая мы им пара!..
— А они мне велели сватать. Шел я вот тут как-то вечером, а мать Польки меня подозвала: «Пойдешь, говорит, по нашей вере, — женись». А мне што вера-то? Евангелие мне больше не нужно, а невеста богатая!
Ивану расставаться с братом не хотелось. Да он и боялся один оставаться с отцом. Так он Севостьяну ничего толком и не сказал. Варенька, слушая разговор братьев, подумала: «Скорее бы прошел мясоед».
Шла она как-то с Заботиной. Встречает ее Инотарьев, берет за руку и говорит:
— Молодуха, скоро свахой будешь.
Варенька над этими словами задумалась: «К чему он меня свахой назвал?» Вернулась домой и, не снимая лаптей, залезла на полати. В избе никого не было. Братья работали у Дашкова на делянке. Раньше Ивана возвратился Севостьян. Разделся и спрашивает:
— Ты што, Варвара, лежишь?
— Да так… Лежу и думу думаю: стоит ли тебе жениться до службы?
— Стоит… Ты лучше сходи, Варвара, к Масловым и заверь о моем согласии.
— Да кака дура сноха ходит к девкам свататься?
— Да не свататься — она мне уже задаток дала… — И Севостьян вынул из-под подголовника косынку.
Варенька увидела ее и всплеснула руками:
— Такая тряпица, пожалуй, рублей пять стоит!
Когда Варенька оценила задаток, у нее заболело сердце пуще прежнего, словно на нем надрез сделали.
— Сходишь ли, Варвара? — повторил Севостьян.
— А в чем мне идти-то, не в лаптях же? Да и пошто, коли ты задаток принес?..
— Сходи, успокой их, они боятся: отцу невеста не нужна.
От просьб Севостьяна Вареньку бросало в дрожь. В избе наступила тишина.
— Затопи-ка, Севостьян, печь.
— Да што ты, Варвара, и так жарко.
— Затопи, затопи, — повторила она. — Мне холодно… к Польке не пойду, слышишь?