«Этот тактический сбросер предназначен для борьбы с флотами противника, а не для уничтожения планетарных объектов. Он имеет комплекс автоматического наведения и сопровождения цели и служит для защиты Солнечной системы от провокационных нападений извне. Реально это один из фортов сторожевой пограничной системы, их, наверно, было много».
– Ты всю Систему проверил? Точно осталось только два работающих комплекса?
Вестник снова промолчал.
– И как далеко стреляет эта пушка? – поинтересовался Иван. – Насколько я помню институтские предметы, мощность электромагнитного излучения падает в соответствии с квадратом расстояния, то есть для дальнего поражения противника мощность сбросера должна быть очень большой.
«Сбросер не использует электромагнитное излучение, он меняет метрику пространства в узком канале, который может пронизать всю галактику. Ещё раз повторяю, этот комплекс не предназначен для уничтожения больших планет или звёзд. Он хорош внутри Системы и способен выбросить за её пределы объекты с массой не больше миллиона тонн».
– Ничего себе – не больше! Можно послать к чёрту на кулички не только любой земной крейсер, но и приличный астероид!
Вестник не ответил, и Ломакин закончил:
– Подскажешь, как им управлять?
«Управление мысленное, в его центре расположена кабина для оператора, хотя приспособлена она не для человека, а для марсианина».
– Хочешь сказать – для динозавра?
Не дождавшись ответа, Иван повернул голову к молчавшей спутнице.
– Может быть, познакомимся с терминалом сбросера поближе?
– Мне неинтересно, – призналась Елизавета. – Здесь очень неуютно, мурашки по коже…
Иван тоже чувствовал необычное беспокойство, заставлявшее его оглядываться и, образно говоря, держать руку на боевом спуске, поэтому он отказался от своего намерения.
– Ладно, изучим пушку в следующий раз. Копун, мы возвращаемся.
Через несколько минут «голем» выбрался из недр планетоида в космос и, никем не видимый, устремился к такому же невидимому «вселенолёту»…
Воспоминание погасло.
Иван очнулся, заметил пристальный взгляд женщины, разглядывающей его лицо, виновато улыбнулся.
– Извини, вспомнил, как мы любовались сбросером.
– Ты хотел поговорить о наших планах.
– В первую очередь надо…
Между ним и Елизаветой вырос фантом Копуна.
– Прошу прощения, что перебиваю, леди и джентльмены (по-русски Вестник говорил так, будто родился в России, используя, очевидно, запас слов обоих пассажиров), но ждать больше я не намерен. Могу высадить вас туда, куда вы скажете. Я ухожу.
– Копун, подожди, – заволновался Иван. – Ты не понимаешь! Если Курт завладеет…
– Я устал повторять, земляне: это ваши проблемы! Я вывел вас на базы предков, дал координаты, снял блокировку с уцелевших комплексов, теперь их судьба в ваших руках. У меня другая цель, и я хочу сделать попытку.
– Какая цель? Что за секреты?
– Хорошо, отвечу, хотя не обязан это делать. В мою программу вшито пожелание создателей найти их в случае появления новых обстоятельств. Эти непредвиденные обстоятельства появились.
– Какие ещё обстоятельства?
«Мальчишка» сморщил нос.
– Вы. Ваше появление. С одной стороны, чёткого приказа изменить состояние ожидания я не получил, однако ваше появление всё изменило. Кто-то из моих создателей мог уцелеть и укрыться в глубинах космоса, возможно, в ядре вашей галактики, которую вы называете Млечный Путь. Я должен разыскать их.
– Но зачем?
– Теперь уже вы не понимаете, – по-человечески огорчённо улыбнулся «мальчишка». – Разве вы не поступили бы так же, не получив от родичей известий после схватки с противником? Не стали бы искать уцелевших? Не попытались бы выяснить их судьбу?
– Да, но… – забормотал озадаченный Иван, ища слова, – мы, конечно же, начали бы… но ведь мы – люди…
Улыбка на лице «мальчишки» стала грустной.
– А я всего лишь машина, так? Искусственный интеллект. Компьютер высокого уровня и не более того. Машина, не обладающая душой, эмоциональной сферой и способностью переживать.
– Ну-у… – Иван покраснел, – я так не думаю, в какой-то мере ты можешь…
– И тем не менее вы готовы относиться ко мне как человеку, называете другом.
Иван окончательно смешался, посмотрел на Елизавету, ища сочувствия взглядом.
– Копун, – сказала она, – ты свободно читаешь наши мысли и знаешь, что мы о тебе думаем. Каюсь, я поначалу относилась к тебе как техническому изделию, к мощному компьютеру, превосходящему наши кванки. Но ты действительно стал нашим другом, и от этого уже не избавиться ни тебе, ни нам. И я не верю, что ты не способен чувствовать.
«Мальчишка» стал задумчивым. Каким бы ни было его происхождение, интеллект Вестника не уступал человеческому, а скорее всего, превосходил его, и он свободно мог имитировать любую человеческую эмоцию.
Впрочем, мысль эту Иван развивать не стал.
«Мальчишка» посмотрел на него.
– Иногда я сам начинаю сомневаться… вы почему-то приобрели для меня важное значение. Возможно, это всего лишь девиация моей психоматрицы, и я ещё пожалею о ней, но вы должны меня понять. – Взгляд Вестника стал твёрдым. – Я должен исполнить волю создателей.
– Подожди хотя бы до… – начал Иван.
