- Прекратите, мистер Кавилл. – Профессор Клевер делает шаг вперед, и как в фильме ужасов, первые ряды отклоняются назад. – Вопрос мисс Дамекес не просто правильный, в нем больше логики и ума, чем в вашей голове.
Робин стыдливо озирается по сторонам в поисках поддержки, а Рушь самодовольно улыбается. Я почему-то усмехаюсь.
- Это так называемый фотометрический парадокс Ольберса, – шепчет Клевер, устало потирая глаза. Он откашливается и поднимает озадаченный взгляд, скрытый под оправой квадратных очков. – О, если Вселенная и бесконечна, то в небе, рано или поздно, окажется звезда. То есть, всё небо должно быть сплошным образом заполнено яркими светящимися точками звезд. Что обозначает, что в ночи небо обязано ярко светиться. А мы почему-то наблюдаем сплошное черное небо лишь с отдельными звездами. Именно это и интересует вас, мисс Дамекес. Я прав?
- Да, профессор.
- Так вот, ответ есть. Общество пришло к нему лишь в конце двадцатого века. Дело в том, что мы узнали – Вселенная не бесконечна. Значит, не бесконечно и количество звезд. Следовательно, мисс Дамекес, звезды, как и люди, имеют отведенное им время на жизнь.
- Звезды умирают?
- Да.
- Но получается, что когда-то наступит момент, когда небо и вовсе окажется черным и беззвездным, - почему-то говорю я, недоуменно нахмурив лоб. – Разве это возможно?
- Нет, мисс де Веро. Невозможно.
- Но вы сказали…
- Я сказал, что звезды умирают. Но не сказал, что они не рождаются. Звезды, как мы, как люди. Они не заполняют все небо, как и мы – не заполняем всю землю. Меж ними, как и меж нами, огромные расстояния, месяцы и годы. Взорвались сотни звезд, а на их место пришло всего несколько – не менее ярких. А иногда упала самая блестящая – и появились тысячи мелких и тусклых. Понимаете?
- Выходит, звезд – не бесконечно много?
- Ничто не вечно, мистер Ривера. Все кончается.
- Жизнь не кончается, - говорю я.
- Как же? Я говорил, что звезды умирают.
- Да, но кто-то умирает, а кто-то продолжает жить.
Профессор вскидывает густые брови и, наконец, выдавливает улыбку. Он глядит на меня смышлено, а затем потирает пухлыми пальцами нос.
- Что ж, мисс де Веро, возможно, вы и правы. Но, пожалуй, этот вопрос вы обсудите на философии, а не на астрономии.
Смущенно киваю, и Клевер начинает объяснять новую тему. Мне вдруг кажется, что Эрих опять на меня смотрит. Я оборачиваюсь и сталкиваюсь с его темно-синим взглядом. Не знаю, что на меня находит, но я краснею и нервно отворачиваюсь, завесив лицо рядом золотистых волос. Сглатываю. Прикидываюсь, будто слушаю профессора, а сама горячо и медленно дышу, постукивая пальцами по парте. Вряд ли он еще смотрит. Уверена, что не смотрит. Невольно поворачиваю голову и опять встречаюсь с Эрихом глазами. Парень в ту же секунду улыбается, а я поджимаю губы. О, черт. Пусть даже не думает, что он меня волнует; что меня волнует его мнение или намеки. Какая к черту разница?
- Этот семестр мы посвятим тому, что будем изучать созвездия. – Говорит профессор Клевер. – Для начала найдете их на небе, сделаете записи, зарисуйте.
- Какие именно? – спрашивает кто-то с задних рядов.
- Пометьте: Андромеда, Волосы Вероники, Персей и Северная Корона.
- Северная Корона? – переспрашивает Эрих и смотрит на меня. – Кажется, в легенде этого созвездия говорится об Ариадне – внучке Зевса, из-за которого погиб отец Тесея.
- Какого еще Тесея? – недоумевает Лиз.
- Ее возлюбленного. Она его предала, и все пошло вверх дном.
- Да, именно так. – Восхищается профессор Клевер. – Ох, Тесей страшно тосковал по Ариадне. Расстроенный, он забыл снять на корабле черные паруса и заменить их белыми, как договорился ранее со своим отцом, если победит Минотавра и останется живым. Путь подходил к концу, а паруса были черными. Эгей – отец Тесея, увидел черный цвет и вдруг решил, что его сын мертв. Мысль об этом привела его в отчаяние, и он бросился со скалы в волны моря. Трагичная история.
- Если мне не изменяет память, - недовольно начинаю я, испепеляя Эриха взглядом, - никого Ариадна не предавала. Это Тесей бросил ее.
- Пф.
- Да, так и было. Я читала эту легенду. Ему приснилось, что Дионис – бог раздолья, рассказал ему о велении Зевса. Мол, свою-то внучку он только Дионису в жены и отдаст, а сопротивляться – делать себе хуже. Тогда-то наш герой и сбежал.
- Не так было, - ворчит Эрих, смотря на учителя, но обращаясь явно ко мне. – Тесей не хотел отступать, но у него не было выбора. Ему пришлось уйти. Что правильно, ведь совсем скоро его возлюбленная нашла себе идеальную пару.
- А она должна была страдать вечно?
- Могла хотя бы притвориться.
- Зачем? Если бы Тесей открыл глаза, он бы все понял.
- У Тесея были проблемы посерьезней.
- Не сомневаюсь. У него были огромные проблемы с трусостью.