Янин Валентин Лаврентьевич – академик, член Президиума РАН
Наиболее существенные особенности средневековой новгородской государственности хорошо известны исследователям. Они сформулированы в договорных грамотах Новгорода с приглашаемыми в него князьями. Древнейший из сохранившихся до наших дней договоров датируется 1264 г., однако исследователи склонны относить начало государственности Новгорода к середине IX в.-к исходному соглашению, которое было достигнуто между новгородцами и князем Рюриком. Новые подтверждения тому получены Новгородской экспедицией в полевые сезоны 1998 и 1999 гг.
Мы уже давно привыкли называть "вечевой строй" Новгорода боярской республикой. Однако что же это за республика, если в ней имеется княжеский престол и сама система власти включает в себя князя как обязательное условие своего функционирования? В то же время и княжеством Новгородское государство называть невозможно. В этом легко убедиться, рассматривая особенности государственного устройства Новгорода, в котором вся деятельность приглашенного со стороны князя поставлена под строгий контроль местного боярства.
Судите сами:
"А бес посадника ти, княже, волостии не роздавати, ни грамотъ даяти";
"А волостии ти, княже, новгородьскыхъ своими мужи не держати, нъ держати мужи новгородьскыми; а даръ от техъ волостии имати";
"…ни сёлъ ти держати по Новгородьскои волости, ни твоей княгы-ни, ни бояромъ твоимъ, ни твоимъ дворяномъ" [1, с. 9-10, № 9]…
Князь связан по рукам и ногам не только традиционными условиями договора, но и гордой формулой "вольности в князьях" – новгородцы вольны как пригласить князя, так и изгнать его, если его действия не заслужат их одобрения.
Цитированные условия извлечены из договора Новгорода с князем Ярославом Ярославичем, братом Александра Невского. Договор этот заключен в 1264 г. (О датировке документов здесь и далее см. [2]). Его условия повторяются пунктуально во всех последующих соглашениях с князьями вплоть до потери новгородской независимости в 1478 г. [1, с. 10-11, №2; с. 12, №3; с. 15-17, № 6,7; с. 19-22, №9, 10; с. 27-28, №14; с. 29, №15; с. 35-36, № 19; с. 40, № 22; с. 46, № 26]. Выше я назвал их традиционными, но, строго говоря, права на такое определение не имел. Дело в том, что цитированный договор является древнейшим из сохранившихся до нашего времени. Превратности исторической судьбы Новгорода, в том числе гибель его древних архивов, не донесли до нас более ранних аналогичных документов. Те договорные грамоты второй половины XIII-XV столетий, которые уцелели, дошли до нас в составе иных – неновгородских – архивных хранилищ [3].
Поэтому вопрос о времени сложения государственного строя Новгорода в том виде, как он обрисован договором 1264 г., принадлежит к числу давних исследовательских проблем. Летопись, описывая принесение князем клятвы Новгороду, неоднократно ссылается на "грамоты Ярославли" как на некий прецедент. Какой Ярослав имеется в виду? В разное время до 1264 г. в Новгороде княжили пять человек с таким именем: Ярослав Мудрый (10-е годы XI в.), Ярослав Изяславич (1148-1154), Ярослав Мстиславич (1176-1177), Ярослав Владимирович (1181-1184,1187-1196,1197-1199), Ярослав Всеволодович (1215-1216, 1223-1224, 1226-1229, 1230-1236).
Сам прецедент описывается в договорах весьма туманно. Например, в договоре с князем Александром Михайловичем 1327 г. говорится:
"На семь, княже, целуй крьстъ къ всему Новугороду, на чемь целовалъ дедъ твои Ярославъ" [1, с. 27, № 14].
Дедом же князя Александра был тот самый Ярослав Ярославич, договор 1264 г. с которым уже цитирован. В нем же князь призывается целовать крест, "на цемъ то целовалъ хрьстъ отець твои Ярославъ" [1, с. 9, №1], то есть Ярослав Всеволодович. В летописном рассказе 1228 г. Ярослав Всеволодович целует крест "на вьсехъ грамотахъ Ярославлихъ" [4, с. 67, 273] – вряд ли на своих собственных договорах 1215 и 1223 гг., а скорее, на более ранних соглашениях одноименного князя. В одном из вариантов договора 1264 г. говорится: "…на цемь то целовали деди, и отци, и отець твои Ярославъ" [1, с. 10, № 2]. Иными словами, сами новгородцы возводили прецедент договора ко временам дедов, то есть к далекому прошлому.
