Мысли о том, что мне придётся сидеть с ним наедине, терзают с первой минуты, а теперь, когда я стою под дверью кафедры, они съедают меня изнутри. Хочется развернуться и убежать, но уже слишком поздно. Оглядываюсь по сторонам. Не могу заставить себя открыть дверь. Руки отказываются делать хоть что-то. Трясущимися пальцами поправляю лямку сумки. Пора. Нельзя больше тянуть. Прилагаю большие усилия, чтобы наконец-то дёрнуть ручку. Та легко поддаётся. На мгновение надеюсь, что на кафедре будет кто-нибудь ещё, помимо Даниила Александровича, но захожу и сталкиваюсь с разочарованием. Он сидит за столом, глядя в ноутбук, а потом тут же поднимает глаза на меня. Наши взгляды встречаются. Медленно сглатываю и делаю несколько шагов вперёд.
— Вы сегодня даже не опоздали, — преподаватель как-то грустно усмехается. — Садитесь.
Я послушно усаживаюсь на стул, а Даниил Александрович встаёт. Он смотрит на меня сверху вниз несколько секунд, затем достаёт с полки лист и протягивает его мне.
— Вот вопросы, у вас сорок минут.
Хлопаю глазами и забираю листок, сразу же заглядывая в него. Я, конечно, пыталась готовиться, но из головы всё вылетело. Под его настырным взглядом мысли теряются. Я прячу глаза. Не могу больше смотреть на него. От этого руки трясутся только сильнее. Кладу лист с вопросами перед собой, потом беру пустой и пытаюсь придумать хоть что-то. Я спрашивала у одногруппников про контрольную, но, видимо, для меня Даниил Александрович подготовил другую. Задания слишком сложные. Я не могу вспомнить ничего, а его пристальный взгляд делает только хуже.
— Вы не готовились? — вдруг спрашивает он.
— Готовилась.
— Ну тогда пишите, время идёт.
Кручу ручку в пальцах, но мысль не идёт. Слышу, как преподаватель отходит в сторону, а затем вижу, что он скрывается за стеллажом. Дрожащими руками достаю телефон, кладу его на колени и пытаюсь найти что-нибудь в интернете. Сердце бешено колотится. Не могу сосредоточиться. Если Даниил Александрович вернётся сюда и застанет меня за списыванием, то можно попрощаться с допуском к экзамену. Найдя нужный ответ, быстро хватаю ручку и пишу с такой скоростью, с которой могут это делать мои трясущиеся пальцы.
Я не верю в свою удачу. Неужели он решил помочь мне и позволить списать? Другого варианта не вижу, потому что в противном случае преподаватель стоял бы надо мной как коршун.
— Катерина, — раздаётся голос Даниила Александровича, а я поднимаю глаза.
Он стоит около стеллажа и смотрит прямо на меня. Руки сложены на груди. Взгляд настолько недовольный, что хочется сжаться в комочек или испариться. Преподаватель подходит ближе. Я слегка двигаюсь, чтобы спрятать телефон, но, кажется, уже поздно.
— Думаю, на этом контрольную можно и закончить, — проговаривает он с явным раздражением.
— Что? Почему?
— Не прикидывайтесь, — Даниил Александрович оказывается совсем близко. — Насколько успели списать, то вам и поставлю.
— Но я…
— Без «но», — он забирает мой листок, но не отходит.
Я кладу телефон обратно в карман и встаю, но выбегать с позором отсюда не спешу.
— Возможно, вам стоило бы готовиться в свободную минуту на работе, а не тратить время на пустые разговоры непонятно с кем, — его очередная претензия разносится по кафедре как гром во время дождя. Слишком неожиданно.
— А вам стоило бы меньше приставать ко всем студенткам, что попадаются под руку, — выпаливаю я, не подумав, но забирать свои слова назад не собираюсь.
Даниил Александрович удивлённо вскидывает брови и замирает на несколько секунд.
— К кому я приставал?
— Сначала я, потом Оксана, — хватаю сумку, чтобы уйти отсюда в любой удобный момент.
— Оксана? При чём тут она?
— Теперь прикидываетесь вы, — я хмурюсь. — Я всё видела на паре. Не понимаю, почему остальные не заметили этого.
— Даже я не заметил этого, — преподаватель вздыхает. — Может, это значит, что вам показалось?
— Нет.
— Да и к вам я тоже не приставал.
— Да ладно? — вскрикиваю от возмущения. Как он может так нагло врать?
— Не кричите.
— А то что? Все узнают, что вы целуетесь со студентками? — шёпотом спрашиваю я.
— Не со студентками, — Даниил Александрович как-то грустно вздыхает. — Со студенткой.
— А что это вы так? Остальных поцеловать пока не успели? — щурюсь, смотря ему прямо в глаза.
— Да не хочу я больше никого целовать, — резко восклицает он, хмурясь.
Мы оба замираем. Пытаюсь переварить его слова. Даниил Александрович вообще больше никого целовать не хочет или никого, кроме меня? От этой мысли почему-то болит где-то в груди.
— А по вам не скажешь, — ядовито бросаю я.
Мне кажется, или это становится похоже на сцену ревности? Сжимаю челюсть. Преподаватель продолжает молчать. Он лишь хлопает глазами. Не ожидал, что я раскрою его план?
— Думали, я не догадаюсь? Пришли тут такой красивый, серьёзный. Думали, все студентки упадут к вашим ногам? — подхожу чуть ближе к нему, а потом тыкаю указательным пальцем себе в грудь. — Я не собираюсь этого делать. Идите целуйте других и перестаньте цепляться ко мне.