Роман в четырех книгах. Русская женщина… Сколько написано о ней, сколько сказано, но каждый раз что-то упущено, что-то не договорено. Пока жива Земля люди будут писать об отношениях мужчин и женщин. И каждый раз эти истории будут новыми. Нет полностью одинаковых характеров и судеб. Образ героини романа – женщины, женщины-матери – создан из сотен обликов простой русской бабы со всеми ее достоинствами и недостатками. И пусть никогда и нигде не было именно этой женщины, но художественная литература потому и художественная, что имеет право на вымысел. Войны развязываются политиками, а кровь проливают военные. Я попыталась показать войну глазами женщины и пусть простят меня мужчины, кто действительно прошел через бои, за то, что главной героиней я сделала женщину и что в ее хрупкие руки вложила автомат…
Через неделю Марину выписали из госпиталя. Бинты с рук и ног сняли. Об ожогах напоминала только розовая кожа, да рубцы. Память полностью вернулась к ней. Генерал дал отпуск на месяц. Степанова вместе с родителями и сыном уехала в деревню.
За пару дней до этого Иван Николаевич обратился к полковнику Горчакову с интересной просьбой. По разрешению генерал-майора Бредина, Марина впервые надела на себя форму со всеми наградами за Афганистан и сфотографировалась с родителями и сыном. На ее плечах красовались лычки сержанта. Но ехать в форме домой женщина отказалась наотрез, хотя родители уговаривали, да и начальство не сильно возражало.
Вместе с полковником Иван Николаевич еще раз попытался отговорить дочь от возвращения в Афганистан и найти работу «поспокойнее». Горчакову молодая женщина нравилась, и он присоединился к уговорам. Елизавета Корнеевна умерла, и он был свободен, хотя не решался сказать о чувствах, считая себя старым. Он прекрасно понимал, что если со Степановой что-то случится, ему будет больно и до конца жизни он не сможет простить себе, что отправил женщину в пекло. Марина отказалась наотрез, а когда через день родители вновь начали настаивать, вспылила:
– Не прекратите давить на меня, сегодня рапорт напишу об отправке!
Отец и мать испугались и смирились с ее решением.
Первым к Ушаковым забежал Витек Горев. Женщина узнала его по размашистым шагам на крыльце. Походка ничуть не изменилась. Парень ворвался в кухню вихрем. Схватил стоявшую у дивана Маринку в охапку и притиснул к себе. Прошептал на ухо:
– Живая… Я так рад!
Она усмехнулась и чмокнула приятеля в щеку:
– Можешь говорить вслух. Они знают.
– Я теперь могу сказать своим правду?
– Если хочешь…
Вечером в дом к Ушаковым вошли родители Витьки. Оба были принаряжены, и это бросилось Маринкиным родителям в глаза – праздника в деревне в тот день не было. Семейство как раз ужинало. Иван Николаевич пригласил:
– Как раз вовремя! Давайте к столу!
Алексей Гаврилович отказался:
– Спасибо. Только что из-за стола. Ешьте спокойно. Подождем!
Чинно уселись на диване. Маринка за пару минут справилась с едой и встала из-за стола. Настороженно спросила:
– Чего такое случилось, дядя Леша?
– К нам пошли. Вся наша родовая в доме собралась. Стол собрали. Услышать хотим, как ты Витьку из плена вытащила.
Родители за столом застыли. Елена Николаевна медленно положила ложку:
– Как это, «Витьку вытащила»?.. Откуда?
– Сын только сегодня рассказал, что под маской «Искандера» Маринка ваша скрывалась. И если б не она, не увидели бы мы сына никогда…
Мария Александровна Горева подхватила:
– Пойдем, пойдем, Марина! Отказываться не по-соседски. Все пошли. Мы же теперь вроде родственников стали. Иван, Лена, собирайтесь! Сашеньку наряжайте…
Даже ссылки на усталость после дороги не помогли. Горевы настаивали, и пришлось уступить. Иван Николаевич, втайне ото всех, прихватил с собой сделанную в Москве фотографию. Его, как отца, распирала гордость за дочь, хоть он и переживал за нее.
В доме Горевых собрались все их родственники. Огромный стол был полностью заставлен закусками. Никто ни к чему не притрагивался, все ждали Ушаковых. Николай внимательно посмотрел на Степанову, но женщина ничуть не обеспокоилась. После всего, что с ней было, она уже ничего не боялась. Маринку протащили в «красный» угол и усадили под иконами, попросив рассказать подробности. В доме наступила тишина.
Степановой пришлось вспомнить ту далекую операцию. Кое о чем умолчав и многое смягчив, рассказала об освобождении попавших в плен советских военнослужащих. Перед глазами проносились картины того далекого боя. Тетя Маруся тихо плакала во время ее рассказа, то и дело стирая слезы со щек фартуком. Часто прижималась к сидевшему рядом сумрачному Витьке и гладила его по плечу. Алексей Гаврилович украдкой вздыхал и подозрительно отворачивался. Марина закончила рассказ и замолчала. За столом ощутимо висела тишина. И никто не решался ее нарушить…
Инициативу перехватил Иван Николаевич, решив немного встряхнуть соседей. Он оглядел всех. Понял, что время настало. Вытащил из кармана фото и с гордостью произнес:
– Вот, смотрите, сельчане, какие Маринка наша награды имеет… Одни боевые! Куда там Тольке Белову с его танком…
Степанова укоризненно взглянула на отца, но тот не видел. Фотография пошла по кругу. Люди ахали и охали, глядя на форму, ордена и медали на груди. К ней неожиданно подошел Николай Горев. Тихо сказал:
– Марин, выйдем? Поговорить надо. Ты не бойся, я приставать с глупостями не стану…
Она кивнула и начала выбираться из-за стола. Народ, занятый фотографией, их ухода не заметил. Накинула на плечи куртку: на улице дул холодный пронизывающий ветер. Он вышел в одной рубашке. Остановились на крыльце. Николай закурил, присев на ступеньку возле ее ног. Марина прислонилась спиной к дощатой стенке терраски. Опустив вихрастую голову, парень вздохнул:
