«Еврею нельзя пытаться узнать свое будущее. Когда Моисей привел еврейский народ к Земле Обетованной, он обратился к Всевышнему с просьбой рассказать ему о будущей судьбе своего народа. И Всевышний ответил Моисею: «Я не могу сказать тебе, что будет с твоим народом, но если ты проанализируешь, что было, то сам поймешь, что будет».
Дорогой, любимый мой Гера, когда ты приедешь ко мне в Израиль, твоя жизнь сложится очень хорошо. И совсем не из-за меня, а благодаря тебе самому. Проанализируй свое прошлое, и ты поймешь, что я права».
Фира, Фирочка... Эстер... Скоро я увижу тебя, прижму к себе крепко-крепко, чтобы никогда больше не расставаться с тобой...
Самолет взлетает. Глаза слипаются. Видимо, переживания последних дней дают о себе знать...
Чудная шатенка с синими глазами – милая стюардесса с местечковым акцентом разносит обед, проплывает мимо меня.
– Девушка, будьте добры, разбудите, когда Израиль будет под крылом самолета. Я его никогда не видел.
– С удовольствием разбужу! Он такой красивый! Покушайте и спите спокойно.
Мгновенно проглатываю содержимое всех пластмассовых тарелочек, принесенных мне заботливой Яэль – так зовут мою новую знакомую, – и неожиданно проваливаюсь в глубокие сонные дали.
– Господин Георгий, это будет через пять минут.
– Что?
– То, что вы хотели увидеть, – Израиль! – Яэль радостно улыбается, подает мне джин с тоником.
– Лыхаем!
– Лыхаем!
И вдруг все люди в самолете начинают хлопать в ладоши, кричать: «Израиль!» – и петь «Хаванагилу».
Головокружительное счастье, незнакомое, неведомое раньше чувство причастности к своему народу охватывает меня.
Там взрывы почти каждый день, люди погибают, а их глаза светятся такой радостью – Израиль!
Смотрю в иллюминатор и не верю своим глазам. Далеко внизу дома – спичечные коробки, нитки – дороги и магистрали, и все это сверкает тысячами огней. Словно кто-то рассыпал поверх всего бриллианты. Что же это сверкание среди бела дня? Спрашиваю у стюардессы.
– Как, вы разве не знаете?
– Нет.
– Это и есть бриллианты, но их можно увидеть только из иллюминатора самолета. Когда Моше – наш пророк...
– Моисей?
– Да. Когда Моисей получил от Всевышнего скрижали Завета, они были сделаны из огромного цельного куска бриллианта. Моисей был на вершине горы и общался со Всевышним сорок дней. Еврейский народ решил, что Моисей больше не вернется, перестал его ждать и отлил себе золотого тельца, чтобы поклоняться ему. Возвращаясь к народу, Моисей увидел это и в сердцах сбросил скрижали Завета с горы. Скрижали разбились на тысячи осколков и разлетелись по всей Земле Обетованной, но только с самолета можно увидеть их сверкание.
– Потрясающе!
Заворожено смотрю в иллюминатор.
– Сверкает!
– Поверили? – восхищенно смотрит на меня Яэль.
– Конечно.
– А я пошутила.
– Что же тогда сверкает?
– Зеркала солнечных бойлеров. Их тысячи в Израиле. Почти на всех крышах. Чтобы в домах была горячая вода. От солнечной энергии. В полдень лучи солнца падают на эти зеркала под таким углом, что они сверкают, как бриллианты. Вам просто повезло с рейсом.
– Мне прежде всего повезло с вами, дорогая Яэль.
Ставлю чемодан на тележку. А вдруг Фира приехала в аэропорт? Вдруг я увижу ее через несколько минут? Вливаюсь в поток выходящих людей. Просторный зал переполнен встречающими.
Отделяюсь от толпы, иду особняком, чтобы меня можно было легко заметить, и вдруг натыкаюсь глазами на свою маму.
Мне становится не по себе. Словно электрический заряд пробивает голову. Это правда: я вижу мою маму. Ее глаза, волосы, губы. Я вижу мою маму, но ей всего лет десять-одиннадцать, не больше. «Моя мама» тоже смотрит на меня. Наши взгляды соединяются.
«Не забудь, что ты летишь в страну сумасшедших», – звучит вдруг во мне голос Норы. «И что нужно делать?» – спрашиваю я. «Соображай сам».
«Моя мама» отделяется от толпы, идет мне навстречу. Подходит. Останавливается. Улыбается открыто, приветливо.
– Здравствуйте. Вас зовут Гера. Вы – мой папа. Мама говорила, что вы обязательно к нам приедете. Когда-нибудь.
– Скажи: тебя зовут Аней?
– Да...
– И ты – моя мама, то есть я хочу сказать, ты очень похожа на мою маму. Ее не было в живых в России, а теперь она словно ожила. Можно тебя обнять?
– Да...
Я беру ее на руки. Мою маленькую маму. Мою Аню.
– Ой, как интересно с высоты! Подержите меня еще.
– Называй меня на «ты».
– Беседер.
– А где Фира?
– У нее случилось большое несчастье. Вчера во время террористического акта погиб ее хороший друг. Мама сейчас в Хайфе у его родителей.
– Ты что же, одна приехала?
– Нет, с бабушкой. Ты не устал держать меня на руках как маленькую?
– Я и не заметил, что все еще держу тебя. А как ты меня узнала?
– Я тебя всегда знала. У меня твоя фотография над кроватью висит.
– Мама говорила тебе, когда именно я приеду в Израиль?
– Когда ты сможешь его понять.
– И тебе не казалось это странным?