– Может, еще и с мужиками вместо тебя встречаться? Селекционным отбором быков-производителей заняться?
– Ну, пожалуйста...
– Слушай, что-то у него дырка очень широкая.
– У кого?
– У горшка.
– Да? Я даже не обратила внимания.
– Горшок этот для трехлетнего ребенка. Рине моей как раз.
– Хочешь, бери. Замечательный подарок на Хануку.
– Нет, что ты, я к слову сказала.
– Бери, бери! Уверена, ей очень понравится.
– Ладно! Уговорила. А когда твой родится, Ринина попка вырастет, и я тебе верну горшок.
– Сходишь?
– В газету?
– Угу.
– Послезавтра до обеда работаю.
– Текст мы с тобой уже придумали, а деньги я тебе сразу верну.
– – О'кей! Мамаша заполошная.
– Потенциальная...
Я сказала себе: не влюбляться! Не очаровываться! Не мечтать, плавая в радужных облаках! Есть цель, и нужно идти к ней трезво, спокойно, без иллюзий!
Еще раз взглянула на фотографию. Просто заслуженный артист какой-то! Черты абсолютно правильные, резкие. В глазах – воля. Железная твердость. А рука с сигаретой – вообще образец скульптурного искусства. Ни больше, ни меньше. Так и тянет прижаться щекой, закрыть глаза и замереть от восторга.
На обороте фото несколько слов: «Мики, меня заинтересовало ваше необычное предложение. Мечтаю о сыне, как и вы».
Я от природы довольно бойкая. Людей не смущаюсь, но иногда, в самые ответственные моменты, конечно, находит жуткая оторопь и отчего-то не могу связать двух слов. В самые ответственные моменты... Как сейчас, например. Ну что трудного?! Что ответственного?! Нажать несколько кнопок на телефоне? Он ведь меня не увидит! Никакого риска. Не понравится беседа, положу трубку – и все. До свидания... Номера моего у него нет.
Сердце запрыгивает почти в горло. С трудом справляюсь с дыханием. Занято. Слава Богу. Можно сказать себе правду, в конце концов. Себе можно сказать: я хочу, чтобы он стал отцом моего ребенка! Очень хочу. Потому и момент ответственный, потому и сердце громыхает.
– Алло, здравствуйте. Говорит Мики. Получила от вас письмо о сыне, – выпаливаю на одном дыхании.
– Значит, вы, Мики, выбрали меня?
– Только по фотографии.
– Я не сомневался. Вас, конечно, интересует моя профессия.
– Да.
– Я хирург.
– А что вы оперируете?
– Это так важно?
– Да... То есть нет. Дурацкое любопытство. Извините, действительно, мы же не в службе знакомств. Нас не волнуют вредные привычки и увлечения друг друга. Только наследственные болезни, состояние здоровья, материальное положение, уровень образования, я имею в виду интеллект, и, конечно, желание иметь ребенка.
– Да, Мики, вы правы. И все же стоит познакомиться поближе. Узнать друг друга. Ведь наш сын будет одним воплощением, и к тому же нам придется иногда общаться в течение восемнадцати лет. Давайте встретимся. Я приеду к вам в выходные. Хотите?
– Да.
– Только две просьбы. Очень важные.
– Я слушаю.
– Никогда не пытайтесь мне врать, Мики. Я вижу людей насквозь.
– В устах хирурга это звучит очень убедительно. Какая же вторая просьба?
– Я еще не закончил с первой. Говорите всегда прямо все, что вы думаете, что собираетесь предпринять. Не действуйте за моей спиной, не затевайте дурацкие женские игры в завлечение и коварство. Я их не выношу.
– Мне это не нужно.
– Сейчас не нужно, но, может, очень скоро понадобится. Понадобится, если вы влюбитесь в меня. Умоляю вас, Мики, заклинаю! Не делайте этого. Не стройте иллюзий. Я намного старше вас, у меня отвратительный характер, я избалован женщинами, славой, властью. Я абсолютно не гожусь для семейной жизни. Пожалуйста, Мики, не влюбляйтесь в меня. Это очень утомляет.
– Очевидно, это и есть вторая просьба?
– Да.
– Вы выдали такой монолог, словно я сутки сижу у вас под дверью и умоляю впустить. Впрочем, меня ваши слова мало волнуют, точнее, вообще не касаются. А ваша уверенность в себе – чудесное качество для моего будущего сына. Приезжайте в выходные и берегите себя.
Кладу трубку и долго смотрю на обезьяну с дистанционным управлением. Хирург. Злюсь на него за наглые, самоуверенные слова, хотя, если честно, благодарна ему. Это словно отрезвление... Сразу предупредил: ты не имеешь на меня никаких прав. Только сын. Никаких претензий. Никаких витаний в облаках и несбыточных надежд. Что ж, он прав. Тысячу раз прав этот хирург.
Обнимаю обезьяну. Представляю, что я – это она, а он – это я. Чувствую его руки на своих плечах. Вижу их – этот образец скульптурного искусства.
Отстала от группы. Попросила, чтобы меня не ждали. Далеко-далеко виднеется металлическая указка экскурсовода. Длинная указка с розовой салфеткой на конце. Такой смешной ориентир для туристов. Для тех, кто отстал случайно, кто чуть-чуть потерялся...
Пытаюсь заглянуть в дырявые глиняные горшочки—таинственное изобретение Древнего Востока. Глиняные загородки ограждали крыши богатых домов. Скрепляющий раствор, а внутри множество глиняных горшочков без дна, то есть множество одинаковых отверстий. Отверстия наклонены под таким углом, что, находясь на крыше, можно рассматривать все происходящее внизу, но самого наблюдателя увидеть невозможно.