– Не знаю, что, но в душе очень хочется.
– Потерпи еще неделю, будет наша свадьба, и мы пойдем туда.
– В день свадьбы – это нечто другое, это – как формальная традиция. А я хочу просто пообщаться с Богом и попросить мира на Земле.
– Ладно, сходим, хотя странно слышать от тебя такое.
– Меня самого это удивляет, но этого желает моя душа… Увлеченные карьерой, мы стали забывать о Боге, а ведь это – наша душа. Иисус – это прежде всего – символ любви к жизни.
– И это говорит умник из Гарварда, почти атеист! Не ты ли утверждал, что даже душу можно просчитать с помощью математических формул?
– Кажется, я ошибался. Именно сегодня я осознал цену человеческой жизни.
Дени припал к губам любимой и стал горячо целовать ее, словно то была последняя их встреча…
У дома Софии Дени остановил такси и сказал:
– Я должен быть дома, в любой момент за мной может приехать машина из офиса. К тому же нужно выспаться, иначе не смогу работать.
ПЬЯНЫЙ ОФИЦЕР
Раннее утро. Палаточный военный городок среди пальм еще спал. Рядом застыли в вертикальном положении три советские ракеты с ядерными боеголовками. Эти двадцатиметровые цилиндры с острыми носами глядели в небо, готовые к полету на города Америки. Другие ракеты еще лежали на своих тягачах. В джунгли их доставляли глубокой ночью из порта Мариэль. Рядом с ними находились длинные бензовозы для заправки ракет. Эту территорию плотным кольцом охраняли советские солдаты с автоматами, одетые в зеленую форму кубинских военных.
Ранним утром в этом военном городке среди джунглей умер майор Черных. К нему в палатку заползла ядовитая змея, длиной более метра. Черных проснулся от того, что у живота почувствовал что-то холодное. Офицер запустил руку под одеяло и почувствовал нечто шевелящееся. От сильного испуга он резко откинул одеяло и увидел пятнистую змею, зажатую в своей руке. Черных не успел отбросить от себя эту тварь, та вцепилась ему в плечо. Вася Черных закричал от страха и боли.
Тут же с соседней койки вскочил подполковник Карасев. Увидев ужасную сцену, он схватил змею за хвост и выскочил с ней из палатки, и уже там с размаху ударил тварь о землю. И так – раз десять, пока змея не перестала извиваться.
Когда Карасёв вернулся в палатку, другой офицер уже прикладывал к лицу товарища свой платочек, который стал красным. Кинулись за врачом в крайнюю палатку, где был устроен лазарет для больных малярией и дизентерией.
Молодой доктор сразу явился с аптечкой в руке. Черных стонал, все лицо его покрылось испариной. Врач, присев рядом, промыл рану и сделал укол.
– Я умру, как и другие ребята? – спросил больной. – Скажи мне правду!
– Нет, не умрешь, об этом не думай. У меня есть хорошее лекарство, а пока надо пить много воды.
Врач вышел из палатки, за ним – подполковник Карасёв:
– Есть надежда? Это мой близкий друг, мы одно училище окончили и с тех пор всегда вместе.
– Не знаю, укус глубокий, много яда проникло в организм. Будь у нас сыворотка, тогда можно было бы спасти, как и других ребят. Если бы мы знали, что едем на Кубу, где много змей, конечно, взяли бы собой… Но это держалось в секрете.
– А если я сейчас поеду в Гавану и найду там сыворотку?
– Я уже был там: кубинские аптеки пусты.
– Доктор, умоляю, спаси моего друга!
– Если бы я мог, то спас бы и тех двух солдат, что умерли вчера. За неделю у нас три трупа от змей и еще двое от малярии – это слишком много. И это – только в нашей войсковой части. Что будет дальше, не знаю…
Чтобы не слышать стонов умирающего друга, Карасёв ушел подальше. Он не мог больше сдерживать рыданий. «А ведь у Васи две дочки, такие красавицы», – сквозь слезы повторял он. Немного успокоившись, Карасёв вернулся в палатку и присел рядом с другом. От капель липкого пота всё лицо и тело Черных были мокрыми.
– Коля, друг мой, – застонал майор, тяжело дыша. – Прошу тебя, не оставляй мою семью, пока девочки не вырастут.
– Врач сказал, что у тебя есть надежда, потому что крепкое сердце. Не думай о смерти, борись за жизнь.
Вскоре у майора Черных парализовало всё тело. Спустя час остановилось и сердце.
После полудня состоялись похороны. Вокруг свежевырытой ямы собрались солдаты майора Черных. Прежде чем опустить красный гроб в кубинскую землю, с речью выступил командир полка Ставенко:
