Я сидела неподвижно, сжимая в руках телеграмму. Я думала, что хуже уже некуда, но, судя по всему, я ошибалась. Эллису предстояло узнать, что мой отец умер, а еще о том, что я спрашивала, как получить развод.
Хэнк развернул письмо и стал читать.
– Если ты не собираешься читать, прочту я, – сказал Эллис, выхватив телеграмму.
Я закрыла глаза рукой. На несколько секунд, пока они оба читали, воцарилась тишина.
– Какого черта? Твой отец умер? – спросил Эллис. – Почему ты ничего не сказала?
– Господи, – глухо произнес Хэнк.
– Господи! – закричал Эллис, ударив ладонью по столу. – Черт, Мэдди! Мы богаче Креза! Мы богаче Хэнка! Но лишь потому, что ты не мальчик, и, слава богу, у нас нет мальчика, иначе нам бы пришлось назвать его в честь твоего деда, вместе с фамилией, просто чтобы получить доступ к процентам, а потом все чертово состояние отошло бы пацану в его двадцать первый день рожденья. Но, похоже, твой дед заглянул не слишком далеко. Ха! Ты перехитрила короля грабителей, моя блестящая бесплодная принцесса. Теперь мы сможем купить собственный дом на Риттенхаус-сквер – и пусть полковник провалится!
– Она меня бросила, – тихо произнес Хэнк. – Она меня к чертям бросила…
Я взглянула на него сквозь пальцы. Хэнк был бледен, лицо у него вытянулось. Эллис прыгал по комнате, как дурацкий лепрекон. Телеграмму он оставил на столе. Я подобрала ее и прочла.
Он был прав. Я получала все, без условий, чистыми, но лишь потому, что была единственной наследницей. Если бы где-то нарисовался наследник мужского пола, я бы не получила ни цента, разве что объявившийся был бы моим собственным сыном, в случае чего я осталась бы без гроша, как только он достиг бы совершеннолетия. Юрист предлагал мне встретиться с ним лично, как только я вернусь в Штаты, но никакого упоминания о разводе не было. Я поняла, что именно это Уилли и пытался мне сказать: телеграмму можно спокойно читать при муже.
Я положила телеграмму на стол и подняла взгляд. Хэнк не сводил с меня глаз. Вид у него был озадаченный. На глазах стояли слезы.
– Она меня бросила, Мэдди, – сказал он, качая головой. – Собирается замуж за Фредди. Не понимаю, как она могла так со мной обойтись?
У него резко поменялось выражение лица, он стукнул по столу.
– Фредди! Чертов Фредди! Должно быть, он с самого начала это планировал! Хотел, чтобы я уехал, чтобы он мог украсть Вайолет! Я его убью, Эллис – клянусь, я его убью!
Он тоже вскочил из-за стола, и Эллис внезапно оказался перед ним и схватил его за плечи.
– Нет, ты его не убьешь, – спокойно и медленно произнес Эллис. – Мы сделаем снимки, а потом поедем домой, и тогда, когда станем известны на весь мир, ты ее вернешь. Вот что мы сделаем.
Хэнк уставился Эллису в глаза, пыхтя и раздувая ноздри, как разъяренный бык.
– Тогда за дело, – сказал он.
– Если ты так ставишь вопрос, то, думаю, выбора у меня нет, хотя я и наслаждался минутой, проведенной с моей прекрасной богатой женой, – сказал Эллис.
Он надел пальто, потом поцеловал меня в щеку.
– Прощай, роскошный золотой гусь. Увидимся за ужином.
Когда за ними захлопнулась дверь, я была слишком поражена, чтобы шевельнуться. Похоже, Анна тоже: она сидела на диване, держа в одной руке серебряную ложку, а в другой – суконку для полировки.
Мэг вышла из кухни, с отвращением качая головой. Прошла к окну и выглянула наискосок, глядя, как удаляются Хэнк и Эллис.
Увидимся за ужином, сказал он.
Я по-прежнему сидела за столом, борясь с мыслями и пытаясь превратить их во что-то, что не закончилось бы хладнокровным убийством. Я старалась смотреть на все исключительно рационально, как на выбор между органами: мой мозг или его почки. Но речь шла не просто о почках. Речь шла о его жизни.
Я пыталась представить это как самозащиту, но оно ею не было. Если я позволю этому случиться, получится казнь, к тому же еще и с упреждением, потому что мужу только предстояло совершить преступление.
Я так не могла. Несмотря на угрожавшую мне потерю, я не собиралась просто сидеть рядом и смотреть, как его отравят. Только я пришла к такому выводу, дверь распахнулась с такой силой, что врезалась в стену.
Вошли двое полицейских. На улице за ними был припаркован темный фургон, и сквозь дождь я разобрала на его боку надпись «Полицейское управление Инвернессшира».
Они не были похожи на добродушного Бобби Боба: форма свежая, темно-синяя с атласными лампасами на брюках, островерхие шлемы украшала серебряная эмблема. С их черных ремней свисали дубинки и наручники, а когда они остановились, вода сбежала с гладкого обмундирования и образовала лужи вокруг их тяжелых ботинок.
– Доброе утро, дамы, – сказал тот, что был повыше ростом, кивнув нам.
Я едва дышала. Эллис все-таки сделал это. На самом деле сделал.
Из-за того, что ему не понравилось, как Энгус смотрел на нас накануне вечером? Неужели я недостаточно убедительно играла обожающую жену? Возможно, он уже вернулся из поездки, твердо все решив, и я ничего не могла поделать.
– Чем мы можем помочь, джентльмены? – спросила Мэг.
