Очень часто характеристика — это всего лишь перечень должностей, которые занимал человек, общественных поручений, которые на него возлагались, какие-то необязательные, случайные факты его биографии, весьма приблизительная оценка, которую дают ему те, кто подписывает документ. Давно замечено к тому же, что услужливая память подсовывает нам часто те «плюсы» или «минусы», которые могут более пригодиться к данному случаю: хочешь помочь человеку — вспоминай все хорошее, не хочешь — вали плохое…
Личность же человека в ее сложившейся, устоявшейся данности представляет собой совокупность таких объективных признаков, которые существуют независимо от того или иного суждения. Тем более суждения некомпетентного. И только они, только объективные признаки, характеризующие личность, должны интересовать суд. Беда лишь в том, что постижение этих признаков сопряжено практически с огромными трудностями. Но, как бы они ни были велики, преодоление их необходимо ради торжества законности и справедливости.
Не только и не столько для того, чтобы определить меру наказания. Но и для установления истины. Потому что не так уж редко личность подсудимого может оказаться звеном в цепи доказательств при решении вопроса о том, было ли преступление и принимал ли именно этот подсудимый участие в нем.
Есть такие преступления, которые неразрывно связаны с определенными свойствами и чертами личности. Вежливость, мягкость, корректность, воспитанность, как ни печально, могут уживаться с корыстолюбием. Но вот представить себе доцента, о котором выше шла речь, в образе хулигана действительно невозможно. Потому что демонстративное неуважение к обществу, проявляемое к тому же в дерзкой, циничной форме, непременно предполагает такие изъяны в воспитании, культуре, духовном облике человека, которые едва ли остались бы незамеченными долгое время.
Углубленное внимание к личности подсудимого очень часто могло бы помочь суду разобраться и в мотивах преступления, и в том, что юристы называют субъективной его стороной, — наличии или отсутствии умысла.
Несколько лет назад за умышленное убийство был осужден подросток. Защита утверждала, что убийство не было умышленным, что подросток лишь превысил пределы необходимой обороны, спасаясь от напавшего хулигана. Одним из важнейших аргументов защиты был довод психологический: такой человек попросту не мог сознательно убить своего сверстника.
Я подчеркиваю: довод психологический… Ибо в тех случаях, когда улики сложны, запутанны, противоречивы, когда они допускают различное истолкование, именно специфические особенности личности, проанализированные глубоко и непредвзято, могут помочь выяснению истины.
К сожалению, голосу тех, кто доказывал несправедливость осуждения подростка, в свое время не вняли: защита показалась чрезмерно пристрастной. Но вот я читаю письмо в редакцию «Литературной газеты», подписанное начальником воспитательно-трудовой колонии, где отбывает наказание осужденный, — уж этого-то человека вряд ли кто-нибудь упрекнет в пристрастии. Его профессиональный долг — наблюдать за своими трудными воспитанниками и способствовать их приобщению к честной, трудовой жизни. От своего имени и от имени коллег начальник колонии пишет, что глубокое изучение личности подростка подтверждает вывод: признание его преступления умышленным, а тем более совершенным из хулиганских побуждений, ошибочно.
Разумеется, гораздо чаще изучение личности подсудимого поможет не оценке доказательств, а выбору справедливой меры наказания. Не случайно закон предоставляет обычно суду широкий диапазон санкций.
Многочисленные научные учреждения нашей страны ведут криминологические исследования, изучая причины и мотивы преступных проявлений, роль социальных и медико-биологических факторов, просчеты в воспитании, влияние внешней среды на формирование таких черт личности, которые способствуют совершению преступлений. Результаты этих интересных исследований, несомненно, будут способствовать выработке мер по предупреждению преступности.
Но сейчас речь идет о другом — о постижении конкретным судом конкретной личности в ходе конкретного судебного разбирательства, дабы приговор, которым оно завершится, был эффективным и справедливым, дабы он отвечал требованиям закона, повелевающего суду «учитывать личность», то есть, очевидно, прежде всего — различные грани морального облика, несомненно поддающиеся «измерению» и оценке. Но — я цитирую опубликованную в журнале «Советское государство и право» статью кандидата юридических наук А. И. Долговой — «проблемы этико-правового изучения личности преступника и вообще личности, к сожалению, мало разработаны и криминологами, и представителями других наук». Действительно, к сожалению….
