«Александр Голубев был осужден за злостное хулиганство к 4 годам лишения свободы, но через 15 месяцев условно-досрочно освобожден. Его отец пытался выгородить сына, подключал для этого различных ответственных товарищей, но безуспешно. В то время Голубев-старший заведовал районной базой. Сейчас он переведен на более высокую должность, стал работником областного масштаба».
Теперь дадим слово Ф. В. Новохижину:
«Когда я лежал с сотрясением мозга, ко мне приезжал следователь милиции. Он уверял меня, что Саня (то есть Голубев) в избиении не участвовал. Я отказался признать это, и следователь уехал. А через день или два приезжают родители «Сани» (и адрес знают, и по имени-отчеству называют) с просьбой простить их сына, уверяют, что заплатят мне за болезнь, плачут: если сына осудят, то к новому сроку суд приплюсует тот, который Саня «недосидел» по старому. Ушли они от меня ни с чем, но кто-то за моей спиной, видимо, постарался, и «Саня» из дела исчез, а вместо него появился Орлов. Этот Орлов сначала категорически отрицал свое участие в избиении, а потом с той же категоричностью стал настаивать, что именно он был зачинщиком. Секрет, я думаю, прост: Орлов — несовершеннолетний, ранее не судим… В итоге все избавились от ответственности: и Грызухин, и Голубев, и Орлов… Поверьте, мне иногда кажется — уже не сам ли я себя избил в тот злополучный день?»
Это — Голубев… А Грызухин? Заступников у него, повторяю снова, вроде бы нет. Пьянством, дебошами, паразитизмом (Грызухин нигде не работает, промышляет браконьерством — тем и живет) он едва ли служит городу украшением. Маялись с ним и маются, а терпят. Почему?
Гипотез может быть несколько, я попробую высказать только одну.
Не столкнулись ли мы с феноменом процентомании, которая зло — всюду, а в той сфере, о которой идет разговор, зло вдвойне?
Процент для статистики, объективно фиксирующей существующую реальность, — дело полезное и необходимое. Процент для отчетности, «украшающей» действительность, — дело отнюдь не полезное. Оно сродни пресловутым припискам, создающим ложную картину производственного успеха.
Искусственная отчетность, создающая иллюзию благополучия, была решительно осуждена несколько лет назад Генеральным Прокурором СССР, обязавшим всех прокуроров принимать решительные — и притом крутые! — меры «при установлении фактов сокрытия преступлений от учета», в случае нарушения законности, «при регистрации уголовных проявлений… и сообщений о совершенных преступлениях». Проблема эта, как видим, — общественно важная, борьба с очковтирателями и на этом фронте идет полным ходом, однако с рецидивами опасного «украшательства» приходится сталкиваться до сих пор.
Конечно, выглядеть районом с невысоким «индексом» преступности всегда приятно. Выглядеть? Или быть? Чтобы быть, надо искоренять преступность, а это куда труднее, чем закрыть глаза на поступки грызухиных и внести желанные коррективы в досадно неподдающийся «индекс».
Все мы заинтересованы в сокращении преступности, но не на бумаге — в действительности. Оттого что преступления Грызухина не завершились судебным приговором, правонарушений в районе не стало меньше. Меньше стал только «процент». А правонарушений — больше.
