– Он вообще существует? – иронизирую я.
Алиса не отвечает.
– А что насчет оплаты? – осмеливаюсь развить тему.
– Директор предлагает оклад плюс проценты за выход.
Наши глаза ожидают более точного ответа. Алиса вздыхает – плохой знак.
Когда она называет сумму, я смотрю на Мередит: подруга такая же подавленная, как и я. Ну что ж, слава и деньги приходят не сразу.
Алиса пожимает плечами – она дает работу артистам, а остальное ее не волнует.
– Итак, Три вечера в неделю и воскресенье. Ладно, девочки?
Я выдавливаю улыбку, мечтая о дне, когда отправлю ее к черту.
– Ну, веселее! Я же нашла для вас два теплых местечка. Марсель, Лилль! Разве это не город твоего детства, Мередит?
– Да, – хмурится подруга.
– Ну, это же потрясающе, правда? Кому нужно сказать спасибо?
– Спасиииибо, Алииииса, – говорим мы хором, без особой радости в душе.
Спустя пять минут я чувствую себя еще хуже, думая о Кесии. Взять ее с собой в поездку невозможно. Не хочу нарушать ритм ее жизни. У моей малышки есть подруги, она любит ходить в сад, обожает свою воспитательницу… Моя мама, согласится ли она взять ее к себе? И Кесия, как она отреагирует на мое длительное отсутствие?
Волна вины и беспокойства захватывает меня все больше. Имею ли я право жить своей страстью, которая приводит к тому, что всем нам тяжело: мне, моей дочери, маме? Должна ли я все бросить и найти неважно какую, но постоянную работу, чтобы жить спокойно с моей малышкой?
Роюсь в голове в поисках ответа, но не нахожу.
Нет, нет. Решительно – нет! Сейчас я не могу на это решиться. Бросить театр – для меня это смерть. Сцена – это то, что держит меня на плаву, это моя самая большая мечта, которая со мной с самого детства. В театре я чувствую себя как дома. Играть – вот что делает меня живой. У меня получится! – кричу я про себя.
Сегодня у меня по плану подготовка к будущей программе «Готовы обсудить». Программа намечается острая, а мы – одна из самых крупных радиостанций Франции.
Я должен принимать решения очень быстро и делать правильный выбор: темы, люди, которые будут приглашены. Наверное, меня можно сравнить с дирижером, который управляет всем и всеми, от ведущих до радиотехников. Я люблю этот ежедневный адреналин.
Мой день начинается рано. Прикладываю пропуск чтобы пройти через турникет, здороваюсь с охраной, иду по коридору, где на стенах висят огромные портреты звезд, побывавших у нас. Нажимаю на кнопку, чтобы вызвать лифт. Две молодые девушки, проходя, бросают на меня заинтересованные взгляды. Я все еще произвожу впечатление? Хм… После Мередит я и не думаю об этом. В лифте никого. Пользуюсь этим, чтобы посмотреть на себя в зеркале: восковой оттенок кожи после четырех ночей практически без сна, щетина, которая, возможно, кому-то покажется сексуальной, сухие потрескавшиеся губы как следствие перебора с алкоголем… Ну нет, ничего хорошего.
Выхожу из лифта, иду к себе в кабинет. Моя секретарша предлагает мне кофе. С трудом выдавливаю «спасибо». Она кивает с ничего не выражающим лицом.
Выпив кофе, иду в комнату для совещаний, где меня ждет команда. Я везде вижу Мередит. Плохой знак. Стараюсь быть внимательным к предложениям, делаю заинтересованное лицо, но сам бесконечно далеко отсюда.
Мередит… Противно, что я играл роль в тот вечер. Роль сильного человека. Браво, Антуан: ты умудрился сократить предложенный ею срок. И мускулом не дрогнул, как если бы принял все это за забавную игру. На самом деле смешного мало. Никакая это не игра. Раньше я думал: меня ничто не может сломать, особенно женщины. Ошибался, дурак.
– Антуан? Антуан!
Вздрагиваю и рассеяно отвечаю:
– Да?
– Ты с нами или как?
– Да, конечно…
– Так что ты думаешь на этот счет?
– На какой?
– Ну, о том, можно ли считать сторожей ангелами?
– А, да…
Мой бортовой компьютер подключается к совещанию. Пытаюсь собрать все темы в голове. Смутно улыбаюсь. Замечаю сотрудника, который толкает локтем мою помощницу и шепчет ей, довольный: «Идея ему понравилась, мне кажется!»
Да, идея мне нравится. Но я думаю о ней совсем в другом контексте.
Я готов его принять. Сторож-ангел сыграет главную роль в фильме моего завоевания…
Моя мама – это нечто, но я вынуждена обратиться к ней, чтобы оставить Кесию на время моего отсутствия. Никого другого у меня нет. К счастью, мы живем в нескольких кварталах друг от друга.
Доброжелательные люди сказали бы о моей маме что-то вежливое, вроде: «Нужно сначала узнать ее получше, а потом судить». Но я-то знаю ее как облупленную. Личность совершенно сдвинутая, что там говорить… Она не может пожаловаться на отсутствие внимания со стороны мужчин, но и рядом с ней никто надолго не задерживается. Поначалу она привлекает, как яркая бабочка, но потом раскрывается ее характер. Она хуже, чем самка богомола, которая может сожрать своего партнера. Хотя… ей нельзя отказать в нежности.
